Книга "Арт- всегда терапия".

Глава вторая. Портреты и характеры.

Как я познакомился с детьми СП. Миша Лукьянец, его мама и кошка Катя. Можно ли усовершенствовать руку? Пейзажи Нади Ниценко. Чем арт-терапия отличается от настоящего «арт». Рисует Вита Канаровская. Спонтанность движений – не только беда. Уникальные композиции Саши Валеева. Мамы рассказывают. Рита и Вита Захарченко. Антон Мельник и краски. Саша Лазарев держит кисть. Костя Перекрестов и музыка. Ласковый Саша Иващенко. Саша Валеев и «специальные способности».

Первым моим учеником с ДЦП был тринадцатилетний Миша Лукьянец. Форма тяжелая: не ходит, практически не говорит, активная (левая) рука напряжена, движется рывками и стремится прильнуть к туловищу. В хаос непроизвольных движений вовлекаются и голова, и туловище, и все тело.
Глаза смышленые, любопытные и немного озорные. Спустя несколько минут после знакомства протянул руку, чтобы потрогать мою бороду (эта «реакция доверия» позволила мне ощутить первый эмоциональный контакт с мальчиком).
Я выбрал широкий сочный фломастер и попытался зажать его в Мишиных пальцах. Ответная реакция описана в начале книги: «рука прижалась к туловищу, кисть согнулась к предплечью, пальцы собрались в пучок и окаменели».
Это был второй, тактильный контакт. По разному поворачивая фломастер, прижимая его торцом к центру ладони, то придерживая, то отпуская руку, я добился того, что на листе бумаги появилось несколько путаных, произвольных линий.
-Смотри, сказал я, - у тебя получилась птичка. Вот клюв, и хвост, и даже крылышко видно. Давай добавим ей глазик!
Зажал Мишину руку в своей и направил кончик фломастера в нужное место.
-Ну вот, готово! Если закрасить ей живот желтым цветом, получится канарейка.
Первое волнение у мальчика прошло, и закрашивание (попадание желтых линий в нужное место было весьма относительным) далось ему намного легче.
-А вот здесь, - я ткнул пальцем в нижнюю часть листа, - получилась кошка. Как мы ее назовем?
И вдруг на мой риторический вопрос прозвучало вполне внятное:
-Ка-тя!
Так состоялся наш третий, вербальный контакт. Сначала я не поверил своим ушам, - но Мишина мама все объяснила. Оказывается, у них совсем недавно появилась кошка, и Миша души в ней не чает, и зовут ее – Катя.
Конечно же, «обнаруженная» мною в третьем месте рисунка девочка получила от Миши то же самое имя «Катя». Каждый раз, готовясь произнести эти четыре буквы, мальчик весь напрягался, руку притягивал к туловищу, закрывал и открывал глаза, искал нужное положение губ, - совершал огромный труд рождения слова. Возможно, именно в этот момент я проникся безмерным уважением к детям, сражающимся с церебральным параличом, и это уважение росло с каждым новым знакомством.
Первая часть занятия завершилась небольшим сюжетом: Миша жестами потребовал фломастер и дорисовал «бороду» к уже существовавшему на бумаге «лицу» (чтобы понять, что это именно борода, нам с юным художником и его мамой пришлось изрядно повозиться). Затем я спросил:
-Кто это?
-Ми-ша!
Тут мама вспомнила, что в начале занятия, когда мальчик трогал мою бороду, она сказала:
-У тебя тоже такая вырастет.
Вот Михаил и «ускорил события».

На этом наше первое занятие не закончилось. Мне захотелось вовлечь в работу правую, пассивную Мишину руку. Для этого попросил мальчика оторвать от листа, а потом смять кусок бумаги. Это оказалось непростым делом, - непослушные руки никак не хотели согласовывать свои действия, клочки бумаги разлетались во все стороны, Миша крепко устал, - но результаты все же были.
Каждый «созданный» мальчиком комок бумаги я слегка расправлял и предлагал «узнать» в нем того или иного персонажа: «сову», «котенка», «гнома», «кролика». Затем собственноручно намечал фломастером самые необходимые детали, - глаза, уши, крылья и пр. Полученную фигурку мы приклеивали на картонный квадратик-постамент, и выходила бумажная «скульптура». Все фигурки пытались назвать по имени, и даже устроили с ними под конец небольшую сюжетную игру-импровизацию.

Как многого я тогда не знал!
Мишина мама, Светлана Яковлевна, оказалась замечательным специалистом с дипломом социального гувернера. Впоследствии, наблюдая за ее занятиями в Ресурсном центре, я многое понял и многому научился.
Сам Миша, благодаря энергии, любви и таланту своей мамы, достиг невероятных результатов. Об этом я услышал позднее от врача, наблюдавшего Мишу за 4 года до нашего знакомства. Он был поражен Мишиными успехами, - настолько тяжелым было его исходное состояние.
Давайте послушаем саму Светлану:

«Как бы ни был готов к восприятию печальных новостей – всегда это как гром среди ясного неба. Так было и со мной.
Что такое ДЦП, я не знала, но шестым чувством поняла, - что-то страшное.
Сознание не потеряла, но была близка к этому. Помогли родители. После подтверждения диагноза ушел муж, его родители быстренько отказались от нас. Наша семья, наоборот, сплотилась вокруг сына.
Мои мысли были самые разные: жалость, боль, отчаяние, злость от бессилия. Надежда сменялась отчаяньем, затем очередное лечение давало надежду, и т.д.
Главное в тот момент было – остановиться. Прекратить бессмысленный бег по кругу, от врача к врачу в поисках какой-то призрачной надежды на выздоровление. Все зависит от степени поражения, от тяжести состояния. И только последовательное проведение мероприятий, а главное – спокойная обстановка в семье может что-то дать ребенку.
Разговоры с врачами лучше не вспоминать. Смотрят на тебя, как на блаженную: «Можно избавиться, а она, как дура, вцепилась в него и лечит».
Никто не проникся откровенным сочувствием. Я поняла: выживать и сохранять свое психическое здоровье придется самой. Решение: можно жить с таким ребенком, можно жить хорошо.
Счастье, оказывается, можно создать своими руками. Больше того, - поделиться счастьем с другими. А окружающие с негативным отношением? – ну, что ж, у каждого свои проблемы. Никто не знает, что в жизни хуже.
Мне повстречались люди, которые подтвердили мою шкалу ценностей, поддержали меня в моих мыслях.
Мои планы просты. Очень хочется, чтобы таких детей не бросали, чтобы понимали их родителей. Чтобы государство хоть на полградуса повернулось в нашу сторону. Чтобы семья могла жить, а не выживать.
А дети эти в своем состоянии могут быть весьма даже счастливы, и семья может не страдать. Только люди должны это знать, чтобы не наделать ошибок, исправить которые уже невозможно».

…Со времени того первого занятия пролетели два года. Сегодня Миша владеет небольшим, но внятным запасом слов, самостоятельно работает с обучающими компьютерными программами и – самое, пожалуй, главное, - научился писать! Делает он это с помощью кубиков, на грани которых нанесены буквы. Сколько труда и настойчивости нужно, чтобы непослушной рукой найти, перевернуть, подтащить и установить на свое место каждую букву!
Парадоксальная выходит ситуация. Дети с церебральным параличом понимают нашу «здоровую» речь, наши слова, жесты, мимику, интонации. По отношению к нам они подобны иностранцам, владеющим местным языком. Неужели мы не сумеем пробиться к ответному пониманию? Ведь существуют же языки жестов для глухих, шрифт Брайля для слепых, даже тактильный «ладошечный» язык для общения со слепоглухонемыми!
Может быть, ответить на этот вопрос предстоит искусству?
_______________________

Надя Ниценко появилась на занятиях одновременно с Мишей. Ей было тогда 14 лет.
При работе с обычными детьми знание возраста крайне важно, так как ему (возрасту) соответствуют определенные стандарты поведения и развития. В случае ДЦП эти стандарты, как правило, «не работают». Дело не только в той или иной степени отставания, не только в неравномерности развития, - но и в крайней трудности установления «обратной связи».
Так, Надя с первого знакомства и по сей день представляется мне очень умной девочкой. Доказать это я не могу, т.к. Надюша совсем не говорит, не ходит, а при попытках сознательно действовать взрывается целым фейерверком хаотических движений, - и головы, и туловища, и обеих рук.
Несмотря на все это, при общении с ней, при постановке задач я невольно прибегаю к более сложному, чем обычно, словарю и более «взрослым» формулировкам.
Может быть, на меня действует ее серьезный, из-под очков, взгляд? Или та взрывная, внезапная, но всегда мотивированная радость при успешном завершении работы? Или сосредоточенное внимание, с которым она слушает и рассматривает окружающих?
На первом занятии я сосредоточился на том, чтобы «усмирить» Надину гиперактивность. Искал удобное положения планшета с бумагой, менял форматы, «удлинял» фломастеры с помощью резиновых трубок-насадок и пр. В результате появилось несколько рисунков, которые мы «разгадали» и «проявили» (я не останавливаюсь здесь на технологических аспектах работы, поскольку им будут посвящены отдельные страницы).
Первый успех пришел, когда на рисунке возник сюжет: внизу листа – крошечная девочка с зонтиком, сверху – тучи, и между ними – две-три вертикальные линии. Я предположил, что это – розовый дождь (такого цвета фломастер оказался в Надиной руке), и девочка хочет гулять по лужам, - но вот дождинок у нас маловато.
И только теперь, при добавлении вертикальных «дождинок», Надюшина рука неожиданно расслабилась!
Готовый рисунок мы прикололи на стену, а затем сделали еще несколько работ: аппликацию «Рыбки в аквариуме» (Надя отрывала кусочки цветной бумаги, я их наклеивал, а другие дети изготавливали для рыбок «глазки» и «травку»); большой бумажный рельеф «Орел»; большой рисунок «Дерево, гнездо и птицы» (его поочередно рисовали Надя и Миша, а я поворачивал мольберт то к одной, то к другому).
К этому моменту я обнаружил, что перестал обращать внимание на технические проблемы, что мы – все вместе – как-то приспособились к инструментам и сосредоточились на самих работах.

Сегодня Надя – автор нескольких пейзажей, в которых движение ее руки органично превратилось в «растительные» и «природные» формы. Обсуждая эти работы, я говорю обычно не об их «сюжете», а стараюсь, вместе с другими детьми и их мамами, подобрать эмоциональные характеристики: в этом рисунке чувствуется летний зной, а здесь дует ветер и наступает непогода, или же ощущается тишина и ароматы весеннего вечера...
Каким контрастом к Надиным достижениям звучат воспоминания ее мамы!

«Прошло уже 16 лет с того летнего дня.… Через 2 недели Надюша будет получать паспорт.… Сейчас совсем другое время. Я смотрю телепередачу «Из жизни женщины», где молодых родителей (обоих!) готовят к родам. Умные наставники, доброжелательное отношение, счастливые глаза будущих пап и мам.
А тогда? Мои роды – это моя вечная боль. Ночь, темный коридор, разрывающая физическая боль, одна в родзале, злые, издерганные акушерки.
Это чувство вины – всегда со мной. Не смогла.… Не смогла родить дочку здоровой. Кто виноват? Почему – «это» - выпало мне?!
Девчонкам в палате приносили деток на кормление, а мне – одни неутешительные диагнозы. В этот момент я выскакивала в коридор: «А где же моя?» Подошла врач-педиатр: «Я хочу поговорить с Вами откровенно, но только между нами. После такого длительного кислородного голодания, какое было у ребенка, она будет инвалидом».
И потом – многозначительно: «Так что думайте, думайте…».
Светлана Ниценко
___________________

Совсем иначе складывались наши отношения с 13-летней Витой Канаровской, которой свойственна очаровательная детскость. Вита знает много слов и довольно внятно их проговаривает; в последнее время научилась ходить, опираясь на легкую передвижную конструкцию.
В движениях девочка скованна и неуверенна, мышцы излишне расслаблены, координация нарушена.
В первый же день свое расположение ко мне проявила фразой:
-Юра, по-кор-ми меня!
Эта просьба стала повторяться при каждой встрече, и Вита всегда смеялась, выслушивая мою дежурную шутку:
-Нет, это ты меня покорми, - ты же умеешь!
Или:
-Я лучше куклу твою покормлю, - вон она какая голодная!
За последний год Вита научилась не только ходить, но и самостоятельно пить из чашки, и даже подносить ложку ко рту. Все эти успехи она с гордостью демонстрирует, и я не устаю выражать свое, ничуть не поддельное, восхищение.
А тогда, на первом занятии, я обратил внимание на крайне ограниченный радиус действия Витиных рук: на большом листе бумаги (формат А3) она заполняла крошечный участок, в пределах расположения кистей рук. Стремясь максимально увеличить этот радиус, я обратился к сюжетным рисункам: дерево у нас вырастало до самого неба, ветки тянулись от края до края, в самом дальнем углу расположилось солнышко, и там, куда попадал его луч, непременно вырастал цветок, появлялись бабочки или птички.
«Сюжетные» мотивации как нельзя лучше объединили любовь девочки к игре, задачи ее двигательного развития, способность работать обеими руками и умение разговаривать. Мы начали занятия в декабре 1999-го, а уже в июне 2000-го у меня в дневнике появилась запись:
«Вита хорошо работала и фломастерами, и красками. Я даже не стал ничего дорисовывать. Сделала вполне «сознательный» пейзаж».
Эта сознательность, т. е. способность сначала задумать сюжет, а потом воплотить его на бумаге, я считаю главным Витиным достижением на сегодняшний день.
__________________________

Вита и Рита Захарченко – близнецы четырех с половиной лет (на декабрь 1999 года).
Вита – здоровый ребенок. У Риты – не самая легкая форма ДЦП: она не ходит, ей трудно сидеть ровно и удерживать голову в вертикальном положении, сжимать в руке кисть или фломастер, сосредоточить взгляд в определенной точке.
Но какой это обаятельный ребенок! Светловолосая, голубоглазая, ласковая, - но и твердая, самостоятельная, независимая! Она умеет говорить: тихим голосом, почти шепотом, произносит: «Я сама!», - и попробуй тогда придержать ее непослушную руку, или привнести что-то непредусмотренное в рисунок!
Однажды весной, закончив работу с красками, мы уселись в кружок и занялись сочинением «Сказки про себя», в которой главные герои – птицы.
По завершении сказки я наскоро свернул бумажные кульки, дети оторвали из сложенной вдвое бумаги «крылья», - и у нас вышли белые птицы.
Большинство детей этим и ограничились: устали, да и время обеда подошло. Но маленькой Вите, - а за ней и Рите захотелось покататься на своих птицах. Вита быстренько набросала на бумаге условную девочку, и я предложил, чтобы она помогла сделать такую же сестричке.
Какой отпор я встретил! Пришлось сидеть мне рядом с Ритой, незаметно придерживая ее руку, а потом вырезать созданную нами корявую фигурку ножницами, надетыми на Ритины пальцы!
Только завершив работу, девочка согласилась присоединиться к своим обедающим друзьям.
________________________

Тринадцатилетний Антон Мельник принял мое появление сдержанно: вежливо выполнил задание (мы пускали рисунок по кругу, стремясь все возникающее на бумаге увязать в общий сюжет); лаконично ответил на вопросы; когда стали рисовать красками, не забывал следить за тем, чтобы не испачкать руки.
Если бы в то время был уже написан рассказ Натальи Владимировны, приведенный выше, - я бы решил, что речь идет о другом мальчике. Антон тихо, но разборчиво произносил слова, понемногу передвигался по комнате, самостоятельно ел, - все это не вязалось в моем представлении с диагнозом «ДЦП, форма тяжелая», который в свое время поставил ему врач.
Почти год наши с Антоном занятия проходили на «паритетных» началах: он спокойно, со снисходительным видом выполнял задания, - я же не забывал отмечать его скромные успехи и «закруглял» работу при первых признаках усталости.
Перелом наступил в один прекрасный день, когда мы рисовали гуашью. Нужно заметить, что сам процесс нанесения краски на белый лист часто зачаровывает детей, доставляет им огромное удовольствие. Это относится к маленькой Рите Захарченко, принадлежит к таким детям и Антон.
На этот раз, когда из-под его руки появилось большое темно-красное пятно, я спросил:
-Интересно, на кого это похоже?
-Конь получился… или верблюд… - рассеянно протянул Антон.
Я предпочел верблюда: взял в руку небольшой флейц и обвел его фигуру широким черным контуром.
Рисунок вышел на редкость удачным. На него обращали внимание все, кто в этот день входил в комнату.
Антон отнесся к похвалам с обычной своей невозмутимостью, - но его интерес к краскам стал с тех пор неуклонно расти. Выбирая цвета и нанося краску на бумагу, он по-прежнему не стремился к фигуративности. Из-под его кисти стали появляться чудесные, хорошо закомпонованные цветовые абстракции, полные покоя и гармонии.
Теперь мальчик не «отрабатывает» урок, а все чаще уходит с головой в творческую работу. И я предвкушаю время, когда из-под его руки появятся настоящие холсты, написанные дорогими, настоящими красками!
_____________________

Совсем недавно на занятиях появился Саша Лазарев, пяти с половиной лет. Первое впечатление: с этим мальчиком я ничего сделать не смогу. Тельце ковриком распластано в кресле, голова упала на грудь, блуждающий взгляд большущих глаз направлен на потолок, зрачки то и дело скрываются за верхними веками, руки неподвижны…
Вдобавок ко всему, первый контакт оказался неудачным. В этот день мы рисовали пальцами. Сашина мама подсела к столу, усадила мальчика на руки. Я обмакнул кончики его пальцев в синюю гуашь и поднес к листу. В этот момент – как часто бывает – рука ребенка резко дернулась, краска попала на его щеку и – попутно – на мою сорочку.
Нам следовало спокойно продолжать работу, - но мама сильно встревожилась, стала направлять и «страховать» Сашину руку, волнение передалось ребенку, - и мне ничего не оставалось, как вытереть пальцы мальчика влажной тряпкой и убрать незаконченную работу подальше.
И сразу же за этим провальным эпизодом последовал потрясающий успех! Я вложил в Сашины пальцы свою любимую (круглую, широкую, с коротким деревянным черенком) кисть, обмакнул ее в краску и тихонько поднес к чистому листу. И почувствовал, как рука ребенка расслабилась, как она сама продолжила начатую нами линию!
Еще несколько раз я обмакивал кисть в краску, менял цвета, то придерживал, то отпускал Сашину руку, - и ни одного судорожного движения!
У нас получился замечательный «речной» пейзаж, немедленно украсивший стену. Маленький художник, снова сидя в кресле, выслушивал бесконечные похвалы, и его глаза то и дело включались в трудную работу, - отыскивали среди чужих произведений собственный рисунок.
Но самую сильную реакцию сегодняшний успех вызвал у Сашиной мамы: по ее словам, мальчик впервые в жизни раскрылся! Насколько это важно, я понял спустя несколько дней, когда она принесла свой рассказ о ребенке.

«Лазарев Александр Александрович родился 3 января 1996 г. Это первый и очень желанный ребенок в нашей семье. Когда мы узнали о его существовании, нашему ликованию не было предела.
На УЗИ врач показала ребенка папе и сказала: «У вас замечательный мальчик – крупный, красивый, здоровый». Мы с нетерпением ждали его появления, но 3 января случилась трагедия: во время родов акушерка повредила Санюшке шейные позвонки.
Вместо требовательного крика нормального новорожденного я услышала слабое всхлипывание. Саньку поместили в кювет, а мне сказали, что он не выживет, - слишком слаб. Знакомая медсестричка потом по секрету рассказала: заведующая надеялась, что ребенок умрет, и ошибка персонала не станет достоянием гласности.
Но, по настоянию нашего папы (он вызвал скорую реанимационную помощь для новорожденных из детской больницы № 3) ребенок оказался в руках профессионалов и сразу же попал под аппарат искусственного дыхания.
О своем диагнозе мы узнали практически сразу. Заведующая, провожая реанимационную бригаду, сказала нам: «Полная неподвижность и, скорее всего, полная идиотия. Очень пострадал головной мозг от недостатка кислорода». Затем чудесный врач-реаниматор (мы до сих пор поздравляем его с днем рождения), который практически вытащил Санечку с того света, сказал, что наши шансы на выздоровление практически равны нулю. То есть, мы с самого начала были настроены на самое худшее, поэтому любые Санюшкины победы воспринимаются нами, как чудо.
Малыш лежал в реанимации, я рыдала дома и днем, и ночью, муж мотался, зарабатывая деньги. Самыми счастливыми минутами было посещение больницы. Саныч был такой беспомощный, такой крохотный и необыкновенно красивый! Папа (муж) уже спустя годы признался, что, увидев его в первый раз, понял, что будет рядом всегда и, если я вдруг скажу, что ребенка надо покинуть, то разведется со мной, и будет воспитывать мальчика самостоятельно.
Такие же мысли приходили в голову и мне. Вначале мы были оглушены и потрясены происходящим. Ведь беременность была идеальной, УЗИ за пять дней до родов – блестящим, и вдруг – безнадежный ребенок. Трудность первых дней – неясность, неопределенность, глухие и достаточно неискренние утешения друзей, отчужденность родни. Родители мужа категорически отреклись от Санюшки, и до трех лет настаивали на сдаче в интернат. У меня родителей нет, а друзья стали почему-то убеждать, что лучше бы мы его не спасали. Они приводили в пример одного церковного нищего – умственно отсталого, с жуткими гиперкинезами.
Мы остались с мужем один на один с этой бедой. До рождения Саныча мы были очень гостеприимной семьей, гости бывали практически ежедневно, а тут… Пустая квартира со звенящей тишиной, редко нарушаемой телефонным звонком.
Но у нас был сын! Через месяц его выписали из реанимации, и начались дни, заполненные слезами, отчаянием и безысходностью. Ребенок был согнут в дугу (голова и ноги практически соприкасались), спал очень мало, ел отвратительно (сосательный рефлекс практически отсутствовал) и непрерывно орал. Мы приглашали лучших невропатологов, но слышали одно и то же: безнадежен. И только один врач сказал: «Давайте попробуем, хотя я ничего не обещаю».
Так мы начали лечиться у Бориса Павловича Фролова (массаж, мануальная терапия, иглоукалывание, лазер и церебролизин по точкам). Уже в 8 месяцев стало ясно даже врачам-скептикам, что это не идиотия; правда, о физической стороне пока говорить было рано.
В нашем дневнике зафиксирована первая победа нашего малыша – 20 марта 1997 года. В этот день ребенок впервые сделал несколько шажков в ванной. До этого я переставляла ему ноги, муж держал за руки, - а он орал, как резаный, и соседи с недоумением и злостью просили утихомирить ребенка.
Мы сидели вдвоем в ванной и ревели в один голос, а Саныч переставлял ноги сам и смотрел удивленно на своих сентиментальных родителей.
А в эмоциональном плане он «проснулся» только осенью 1997-го. Появилась улыбка (широко открытый рот без ора), восторг, радость узнавания близких. Он стал обижаться без слез, выдвигать нижнюю губку, пытаться взять игрушку. Требовать к себе повышенного внимания и невероятно злиться, если я с кем-нибудь разговариваю.

Наш малыш стал похож на человека только в полтора года. До этого, при ангельской внешности, вызывавшей восторг на улицах, он совершенно ни на что не реагировал, никогда не выражал своих желаний и большую часть времени орал «дурным» голосом. А мы, перекрывая этот крик, читали ему сказки, пели песни, включали классическую музыку (муж – страстный поклонник) и пытались к нему пробиться. В 8 месяцев был поставлен диагноз: глубокий аутизм.
В год он стал затихать при знакомых стихах, при любимых мелодиях, при папином голосе. В это время начал запоминать какие-то устойчивые фразы и визжать от восторга при их воспроизведении. Застывал возле компьютера и нередко укладывался спать на руках у папы, рядом с дисплеем. В обществе незнакомых людей орал, успокаивался только, когда гости уходили. Страдал от головных болей, становился меловым и целый день ничего не делал.
В два года мы начали постепенно приучать его к людям. Очень мучительный процесс заканчивается приобретением двух друзей-соседей, но их общество выносит недолго. На улице выбираю для него безлюдные места, – тогда Саныч спокоен.
На море (1,5 года - первое) ребенка не узнать. В воде поначалу орет, но затем начинает ходить все лучше и лучше. На море впервые станет на пятку. Впервые будет сидеть и кушать рядом с детьми. Впервые научится без ора воспринимать массовые скопления народа.
Сейчас даже трудно представить, что ребенок ненавидел общество, раздражался присутствием людей. Самое любимое время – клуб «Тиква», центр «Бэт-Хана» и вечерние гулянки на улице (рядом – не меньше 10 детей).
Трудно представить, что мы запрокидывали голову назад так, что ее не могли вернуть на место два здоровенных врача; что мы орали день и ночь напролет; что не могли лежать на спине, не реагировали на окружающий мир. А ведь мы были такими!

Для каждой любящей мамы ее ребенок – самый, самый, самый… У нас – особый случай: поздний, единственный и долгожданный сын. Самая замечательная его черта – умение нравиться нам и окружающим. Он очаровывает людей своей потрясающей улыбкой. Саныч коммуникабельный, общительный, веселый, очень наблюдательный и обладает хорошей памятью: помнит тех, кого давно не видел, помнит ёлку, море…
Он сумел убедить (молча) бабушку в том, что он – самый лучший, и бабушка даже забыла о своих дурных мыслях. Он нравится и детям, и взрослым (ему вытирают нос, берут за руки, водят и даже пытаются носить многие дети во дворе). Но Саныч весьма разборчив в людях. Тех, кто ему нравится, он готов лобызать постоянно, кто не нравится – того отпихивает ножкой.
Как справляться со всем этим? Я не знаю. Если говорить честно, то бывало всякое. Первый год был годом надежд и разочарований. Я ревела по целым дням, не могла смотреть в окно на здоровых детей, терзала себя вопросом: за что это нашей семье? Иногда возникали мысли покончить разом все мучения. Но я была уверена, что не имею права решать за Санечку его судьбу.
Было безумно трудно привыкать к новой жизни, к тому, что рушится привычный уклад, рушится семейный очаг, исчезают друзья, и помощи ждать неоткуда.
Легче стало, когда пошла работать. Невропатолог сказал: «Либо ты пойдешь работать и освободишь сына от своей ежесекундной опеки, - либо попадешь в психиатрическую больницу, а сын останется великовозрастным мальчиком на всю жизнь». Так у Саньки появилась няня, а у меня – работа. И действительно, сейчас Саня спокойно остается без родителей, засыпает сам (!), не устраивает истерик, когда мы уходим. А самое главное – пришла помощь от совершенно незнакомых людей – из хеседа , из Ресурсного центра. Ведь четыре года мы были один на один с болезнью нашего малыша, и никто, даже родные и друзья, не хотели нам помочь. Мы не нуждались в материальной помощи; нам хотелось добрых и обнадеживающих слов и прогнозов (пусть даже ложных). И вдруг мой ребенок становится центром Вселенной не только для меня и мужа, а для людей, которые замечают его самые незначительные сдвиги, вешают на стену его «картины», аплодируют его попыткам произнести какие-то звуки.
Я поняла главное за эти пять с половиной лет: нельзя сидеть в четырех стенах, - ведь можно сойти с ума (это правда). Нужно выходить со своим ребенком туда, где его воспринимают адекватно, где он чувствует себя комфортно, где ты находишь поддержку и понимание.
Я по профессии учитель, и меня раздражали дети, которые медленно усваивали материал, медленно говорили, медленно воспринимали услышанное. С Санычем я стала другой: принимаю многое из того, что ранее отвергала, острее чувствую чужую боль, становлюсь милосердней. Мне комфортно в обществе больных детей, потому что им я нужнее; мою улыбку, мои песни, стихи и рассказы они воспринимают с восторгом, потому что лишены очень многих радостей в жизни. А для мам с больными детьми – два совета из жизненного опыта: 1) работа: она спасает от одиночества, и ребенок не будет так болезненно привязан к родителям; 2) общество тех, кто столкнулся с подобными проблемами: понимаешь, что ты не один, и твое горе не самое страшное.

Несколько веселых и грустных историй из жизни. Самые печальные эпизоды связаны с теми часами, когда Саныч попадал в реанимацию (это случалось трижды). Страх, безумие от возможности его потерять затмевает рассудок, «утешения» врачей и медсестер, что, возможно, это лучший выход, дикий мой ор, что мне лучше знать и что сын должен жить, папенькин спокойный и звенящий от прорывающихся слез голос, что он все оплатит, если спасут, и, наконец, - часовые бдения у кроватки спящего после укола Саныча, которого мы непрестанно гладим, и целуем, и замираем, держа его за ручки. И, наконец, - тот миг, когда он открывает глазки, удивленно смотрит на нас и широко улыбается (ему уже хорошо, папа и мама рядом), а мы готовы зацеловать его, наперебой называем самыми нежными словами, тормошим, - и, наконец, папенька берет его на руки, а Саныч обнимает отца за шею…
А веселые моменты? Их было не так-то много. Сейчас они связаны с тем, что мы не одни в своем стремлении вылечить Саныча, что нам помогают преодолеть страх, одиночество, отчужденность, что наш ребенок чувствует себя комфортно в обществе других детей, - чего еще могут желать любящие родители? Когда раньше мною овладевало отчаяние, то муж говорил: «Ира, мы вместе, и мы любим его». Теперь к этим словам добавились очень нужные и важные: «Наш сын нужен не только нам». Это вселяет уверенность, что к его маленьким шажкам и победам прибавятся новые, и он постепенно привыкнет к всеобщей любви и заботе.

Так сложилось, что долгое время мы были одни. Мы лечили своего ребенка очень часто, много ездили, тратили все время на общение с ним, - и постепенно потеряли всех приятелей, которые вначале перестали заходить к нам, а потом даже звонить. До пяти лет мы не оформляли инвалидность ребенку, считая, что не вправе пользоваться теми копейками, которые могут пригодиться более нуждающимся. Мы отвергал всякие попытки сближения, боясь, что неосторожное слово, брезгливый взгляд или нездоровое любопытство повредят нашему ребенку. И, когда впервые хесед предложил нам помощь (причем не за деньги, как это было раньше, и не за то, что мы можем быть кому-то полезны), а затем мы попали в Ресурсный центр, - нам показалось, что жизнь обретает новый смысл.
Это правда! Это – как второе дыхание у спортсменов-спринтеров, когда кажется, что всё, не добежишь, не доживешь до лучшего времени, - и вдруг – глубокий вдох, и ты полон сил, и бежишь дальше.
Самое интересное, что никого не раздражает мой капризный малыш, никто не пытается его урезонить, когда он бушует, никто не читает нотаций, что я неправильно его воспитываю, никто не делает чудовищных предположений о нашем прошлом (алкоголизм, наркомания – вот откуда у них такой ребенок!).
Зато все замечают, что у Саньки умные глаза, чудесная улыбка, что он хочет рисовать (тут же его первая картина торжественно водружается на стену), все имеющиеся приспособления стараются применить именно к Саньке. И вдруг понимаешь, что мир, который все эти годы вращался вокруг нашего малыша, пополнился новыми людьми, которым наш сын небезразличен.
А понимание? Я, например, стала милосерднее и сострадательней, только пройдя свой ад. Не знаю, откуда у этих людей такое понимание моих бед и болей (кроме, конечно, Светланы Яковлевны, она-то прекрасно понимает мои проблемы).
Я когда-то прочла интересное высказывание: «Не бойтесь врагов – самое большее, что они смогут сделать, - это убить вас. Не бойтесь друзей – самое большее, что они смогут сделать, - это предать вас. Бойтесь равнодушных, ведь именно при их молчаливом согласии совершаются на земле самые тяжкие преступления» (это приблизительное воспроизведение).
В жизни Саньки (первые четыре года) в основном были равнодушные или праздно-любопытные. Сейчас появились те, кому Саныч небезразличен. А для нас, наконец-то, наступило время помощи и понимания».
Ирина Лазарева
_____________________

Худенькому, говорливому и жизнерадостному Косте Перекрестову – десять лет. Он хорошо ходит, со всеми заговаривает, охотно играет с различной детской «техникой». Определенные проблемы у него имеются с координацией и удержанием внимания. Сосредоточиться Косте удается ненадолго, его так и подмывает бросить начатое и заняться тем, на что случайно попал его взгляд или «соскочил» сиюминутный интерес. Хотя подобное поведение и упоминается в перечнях психологических симптомов ДЦП, - каждому педагогу знакомо аналогичное поведение многих здоровых детей.
Костя – мальчик доброжелательный и неагрессивный. Я стараюсь обычно давать ему непродолжительные задания и с легким сердцем отпускаю в игровой уголок, когда улавливаю первые признаки усталости.
Но существуют задания и специально «под Костю» и подобных ему ребят. В таких заданиях должно быть много активного действия и «переключений». Это – создание коллективных коллажей и аппликаций, изготовление больших кукол, построек и пр. В дневнике у меня записано:
«Занятие «Танец кисточек». Рисовали двумя руками под звучащего Моцарта, со сменой цветов. Костя сделал 2 больших работы. Очень хотел продолжать».
Рассказ Костиной мамы:

«Это как выстрел в сердце! Ничего не поняв, не допускала мысли о чем-то определенном и о будущем своего ребенка, и всей своей семьи.
Сомнения были во всем: и в диагнозе, и в судьбе ребенка с ДЦП. Разговоры с врачами были, конечно же, не утешительны, но поддержка моих родителей, моих близких людей помогала сохранять веру в светлое будущее моего сына.
Очень большую роль сыграл в этом папа Кости! Мой муж до сегодняшнего дня ни словом не обмолвился о болезни сына. Он принимал и всегда принимает его и разговаривает с ним, как со здоровым ребенком. Это замечательно, это дает уверенность в будущем ребенка, в будущем всей семьи.
Особые планы я не строю. Я надеюсь, и надежда на выздоровление Кости никогда не покидает меня».
Маргарита Перекрестова
_________________________

Саша Иващенко – полненький, улыбчивый, с характерной походкой медвежонка – принес большой мяч и бросил в мою сторону. Я ответил тем же, стараясь попасть прямо в его расставленные руки, - но поймать мячик Саше трудно. Как и сосредоточить внимание на чем-либо, даже на короткое время.
Мальчику 7 лет, но он еще не говорит, общается междометиями, - короткими, но интонированными звуками.
Обычно веселый и добродушный, иногда вдруг огорчается, плачет, - тогда его очень жалко.
Краски привлекают Сашу больше, чем линейный рисунок. Конкретное изображение создать не стремится, часто даже не фиксирует взгляд на бумаге: рука водит кисточкой по листу, а он поднимает на меня глаза, свободной рукой показывает на рисунок и восклицает: «О!» Или, увидев возникшее под его кистью пятно, берет рисунок и несет показывать маме: «О-о!»
Работу с Сашей я дроблю на очень короткие промежутки. Внимание обращаю не на будущую «картину», а на ритм и динамику Сашиных движений. Ударяя, например, по бумаге с определенной частотой, он иногда связывает эти движения с возникающими на листе цветными пятнами, - это видно по взгляду, следящему за их появлением.
На втором году занятий Сашины рисунки стали заполненней и сложнее. Этот скромный результат меня радует.
___________________________

Десятилетний Саша Валеев – первый, кто натолкнул меня на мысль о «специальных способностях». У него – очень тяжелая форма ДЦП: при попытке совершить сознательное действие все тело мальчика закручивается по оси, так что, например, лицо оказывается на 180 градусов повернутым от рисунка, который в эту минуту выполняет рука. Сашиной маме приходится силой удерживать мальчика за подбородок, чтобы он мог увидеть сделанное.
Но представьте себе: Сашина «незрячая» рука создает очень своеобразные, по-своему завершенные и выразительные композиции, отличающиеся только ему присущим ритмом.
В первые месяцы, стремясь расслабить мышечные спазмы, я прибегал к обычным «сюжетным» ходам: дорисовывал или оконтуривал Сашины рисунки, вводил в них сюжет, побуждал мальчика добавить в работу ту или иную деталь.
Но прогресс наметился только тогда, когда я стал принимать его работы в первозданном виде. Хотя Александр не владеет речью (при его форме ДЦП заговорить крайне сложно), мы с его умницей-мамой заметили это по многим признакам. Мальчик стал чаще расслабляться, проявлять живой интерес – даже страсть! – к рисованию, научился выбирать цвета (для этого мы разработали сложную систему, позволяющую различать Сашины «да» и «нет»).
Дома у мальчика появились краски, и мне иногда приносят «на просмотр» его новые работы. Один из рисунков Саши даже послужил основой для сложного мультфильма, созданного здоровыми детьми.
Впрочем, к мультипликации мы еще непременно вернемся. А пока – послушаем рассказ Сашиной мамы:

«Первые мысли:
- этого не может быть;
- а может, это сон;
- неужели такое может случиться со мной?
Разговоры с врачами ни к чему хорошему не привели. Я им просто не верила, не верила, что это так серьезно, надеялась, что они ошибаются.
Я долго не хотела оформлять инвалидность из-за предрассудков. Боялась, что, если оформлю, то он на всю жизнь останется инвалидом.
Родственники и настоящие друзья меня поддерживали и успокаивали. А знакомые – многие – советовали сдать ребенка в Дом инвалида. «У тебя вся жизнь впереди, зачем тебе связывать себя?». Сетовали: «Зачем тебе был нужен второй ребенок, хватило бы и одного».
Я же никого не слушала, все время ждала лучшего, надеялась на выздоровление.
Правда, иногда отчаивалась, опускались руки, но это ненадолго, я потом с новыми силами бралась за лечение.
Больше всех мою веру в лучшее поддерживала моя мама. Легче стало, когда я начала общаться с мамами, попавшими в такое же положение, как и я.
Но наша семья и сейчас верит в исцеление Саши, и любит его таким, какой он есть».

14.06.2001 г. Нина Муссаевна Валеева
_____________________________

На этом придется завершить «портретную галерею» моих учеников, - иначе эта глава никогда не кончится. Я не успел рассказать здесь о чудесной пятилетней Даше Копаевой (она укладывает свою непослушную руку с зажатым в ней фломастером на бумагу, резким движением «ловит» и прижимает ее к листу второй рукой, - и заставляет-таки создать неровное, дрожащее, но конкретное, заранее задуманное изображение!). И об очаровательной малышке Але Литвин - образцы ее «прозы» приведены в конце первой главы. Речь девочки настолько своеобразна, что – кто знает, - не вырастет ли из нее талантливая писательница?
И о Никите Руденко, Оксане Постол, Кате Харченко, - все наши ребята интересны, неповторимы и заслуживают отдельного «портрета».

Глава третья. Приёмы и примеры

Педагогические технологии и установки, занятия №№1-20. Специфика работы с ДЦП. Актуальность – значит действенность.

Пришло время поговорить о технологиях. Конечно, не о художественных, - они хорошо известны, - а о педагогических, учитывающих особенности детей с церебральным параличом.
Я уже упоминал о том, что в основу экспериментального учебного курса для детей СП легла программа «Азбука чувств», созданная для работы с обычными детьми. Программа объединяет шесть основных направлений развития: «Слово», «Линия», «Цвет», «Объем», «Движение» и «Звук». Одной из принципиальных установок программы является постоянное обращение к личному опыту ребенка, позволяющее сделать его творчество актуальным и содержательным.
Приведу пример. В одной из очень добросовестных и толковых книг по ДЦП приведена такая рекомендация:
«Иногда важно «уловить» взгляд ребенка. С этой целью ребенку предлагается взглянуть через дырку в картонной коробке. В коробку кладут предметы, которые особенно возбуждают фантазию и внимание ребенка (стр.99)».
Как совместить это полезное задание с личным опытом ребенка и задачами «Азбуки чувств»?
Можно действовать так. Сначала сочинить с детьми сказку, где любой из маленьких участников мог бы, скажем, превратиться во всемогущего великана со всевидящим оком во лбу. Лучше, если действие будет происходить в современной, хорошо знакомой детям обстановке, а не в «неведомом царстве» и не «в давние-предавние времена». Затем – коллективно изготовить и украсить большую маску этого великана. После этого можно разыграть небольшой спектакль или устроить игру, где каждому придется сквозь «всевидящий глаз» отыскать в комнате лицо друга, или знакомый предмет, и пр.
Второй вариант. В сочиняемой сказке дети попадают во дворец и получают ключи от множества комнат. Каждый открывает свою дверь (ключ пускаем по кругу, чтобы потренировать руку), а там - самое желанное: новенькая управляемая коляска, или море, или лошадка, на которой можно покататься!
Только от одной комнаты ключа нет. Зато можно заглянуть в крошечный глазок и увидеть что-то «секретное», очень-очень дорогое и важное.
После этого строим «дворец» (для него подойдет та самая коробка, только ее нужно снабдить башенками и украсить цветной бумагой). В конце занятия, заглядывая в «глазок», каждый ребенок может обнаружить в таинственной комнате собственную фотографию, или, скажем, рисунок, созданный на прошлом занятии. Это и будет «тайна», которой можно поделиться с товарищами.
В любом из таких уроков легко обнаружить и все шесть направлений развития, предусмотренных «Азбукой чувств», и самого ребенка, с его желаниями и личным опытом, и многообразные возможности для конкретной арт-терапевтической работы, учитывающей индивидуальные потребности каждого ребенка. Сравните приведенные схемы занятий с рекомендацией специалиста - врача и психолога:
«Обычно игровое занятие длится 30-50 минут. Планируя занятие, следует разделить его на части. Например, 1-я часть – 10-15 минут, направлена на коррекцию зрительно-пространственных нарушений (рисунок, мозаика), 2-я часть – 8-10 минут – подвижные игры, 3-я часть – 10 минут – игры, направленные на развитие речи, 4-я часть – 10-15 минут – игры, направленные на развитие интеллекта».
Мне кажется, интересы ребенка учтены и в том, и в другом случае. Но, в соответствии с общим принципом «Азбуки чувств», различные виды деятельности даются не раздельно, а объединены в едином конечном продукте, - спектакле, завершающей игре и пр. Такое объединение обеспечивает целостность занятия, более глубокое погружение ребенка в материал, возможность педагогических импровизаций в ходе урока, направленных на его оптимальный результат.
Импровизационный характер имеют практически все мои занятия с детьми СП. Тому есть несколько объективных причин:
- приходя на урок, я никогда не знаю ни количества, ни точного состава группы, с которой придется работать; кто-то из детей может отсутствовать (причины - самочувствие, реакция на погоду, транспорт и пр.); кто-то – вернуться после лечения, или прийти в Центр впервые;
- иногда вся группа охвачена общим возбуждением, пребывает в приподнятом настроении, - в другой же раз большинство детей вялы и пассивны; тут может сказываться и время года, и фаза лунного месяца, и недавно прошедший дождик;
- кроме меня, в работе с детьми участвует еще несколько специалистов. После общей для всех «разминки» одни ребята уходят на массаж, другие – к логопеду, или на лечебную гимнастику, или усаживаются к компьютеру. При этом распределении я должен быстро сформировать рабочую группу из 4 – 5 детей, учитывая их возраст, степень тяжести ДЦП, возможности взаимодействия и многое другое;
- на занятиях часто появляются гости, - студенты, преподаватели, врачи, спонсоры и др.

По всем этим причинам, подготовленные мною уроки всегда имеют несколько вариантов, и я каждый раз готов сгруппировать их в новую педагогическую «композицию».
После этих предварительных замечаний перейдем к описанию конкретных приемов.
_____________________________


1. Фломастеры. «Узнавание» спонтанных рисунков. Расстановка глазок. Закрашивание.
Изобразительные материалы, с которыми художнику приходится иметь дело, можно условно разделить на две большие группы. Первые, графические оставляют на плоскости линию, а вторые, живописные, – пятно. Линия, как правило, вовлекает взгляд зрителя в движение по плоскости рисунка, а пятно, чаще всего, «вырывается» из этой плоскости в глубину или наружу.
Соответственно, рука рисующего графика склонна «путешествовать» по всему пространству листа, тогда как рука живописца, нанося краски, направлена, условно говоря, «сверху вниз».
Поскольку при ДЦП очень важно вовлечь в движение руку ребенка, я, наверное, и начал занятия с графики. Само собой разумеется, мне хотелось, чтобы из-под детской руки выходила широкая, сочная, хорошо воспринимаемая глазом линия. Для этой цели плохо подходили карандаши и восковые мелки, а такой экзотический инструмент, как флаконы с шаровым наконечником, появился в нашем арсенале позднее, да и то ненадолго. Поэтому естественно, что я обратился к широким, ярким фломастерам.
Обычный ребенок, приступая к рисованию, имеет некий предварительный замысел: рука, по его «приказу», изображает машинку, или принцессу, или цветок. У ребенка с церебральным параличом такое планирование, чаще всего, отсутствует, - по крайней мере, на первых этапах работы. Подобно совсем маленьким детям, он получает наслаждение от самого факта появления цветных линий на листе.
Однако работу такого ребенка нельзя путать с классическими малышовыми «каракулями»: в интеллектуальном отношении он достаточно зрел, чтобы воспринимать «правильные», фигуративные рисунки. Вот этот зазор между нарушенной функцией руки и сохранным интеллектом и заполняет прием, который я называю то «узнаванием», то «отгадыванием», то «проявлением» или «расшифровкой».
В самом приеме нет ничего нового. Каждому человеку свойственно обнаруживать конкретные образы в очертаниях облаков, в контурах сосновых чешуек, в силуэтах пятен и клякс. В педагогике творчества эта способность используется для развития фантазии и воображения.
Итак, ребенок с ДЦП оставил на листе несколько произвольных линий. Педагог без труда может отыскать в этом рисунке черты самых разных персонажей. Что делать дальше?
Тут имеется множество вариантов. Вся сложность заключается в том, чтобы в максимальной степени учесть интересы и возможности данного, конкретного ребенка. Если он владеет речью, то сможет самостоятельно «прочитать» рисунок. Для этого можно задавать наводящие вопросы: если это кто-то живой, то где у него голова? человек это или животное? если вот эта линия будет спиной, то куда нужно пририсовать ноги?
Я навсегда запомнил случай, когда маленькая Рита Захарченко увидела в своем рисунке змею, - а я бестактно настоял на том, чтобы это был более «естественный» для ребенка персонаж. Впоследствии Ритина мама рассказала, что еще дома девочка жаловалась: «Я нарисовала змею, а Юрий Евсеевич сделал собаку…».
Как только рисунок «разгадан», мы можем сосредоточиться на руке ребенка. Сможет ли он сам ткнуть фломастером в нужное место, чтобы у нашей птицы появился глаз?
Никакие педагогические знания не помогут ответить на подобные вопросы. Тут необходимо установить с ребенком глубокий внутренний контакт, изучить его двигательные и эмоциональные реакции, приобрести опыт общения и сформировать собственный «образ развития» именно этого ребенка. А если я вынужден при этом удерживать руку маленького художника в своей, - то насколько крепко, и нельзя ли ее в какой-то момент отпустить? Достаточно ли на этот раз ограничиться дорисовкой глаза, - или есть смысл попытаться вместе оконтурить весь рисунок?
Еще сложнее обстоит дело с «расшифровкой» рисунков детей с тяжелой формой ДЦП. Нередко я начинаю с того, что беру кисть или фломастер и самостоятельно «конкретизирую» рисунок, а в подписи к нему указываю: «дорисовка педагога». Впоследствии, конечно, стараюсь привлечь к «узнаванию» мам и говорящих детей, - это намного полезней для всех участников. И, разумеется, не прекращаю настойчивых попыток установить «обратную связь», добиться хотя бы минимального взаимопонимания.

Но даже при односторонней, безответной трактовке рисунка можно учесть личный опыт его автора. Для этого нужно пообщаться с мамой, узнать о его вкусах и привязанностях, о домашних животных, о сильных переживаниях и впечатлениях недавнего времени. Так, если о кошке Миши Лукьянца я узнал во время занятия, то к появлению у его «Кати» котят был готов, и мы весьма успешно изобразили весь ее выводок.
_____________________________

2. Фломастеры. Дожди, волны, деревья. Рамки и фоны. Облегчающие работу приспособления: резиновые трубки, «мышки» и пр.
На каких форматах рисуют обычно дети? Как правило, им покупают школьные альбомы для рисования, формат бумаги – А5. Кисть ребенка лежит на таком листе, «переползая» с одного места на другое. Два сустава из трех – локтевой и плечевой – практически бездействуют, а значит, не развиваются.
Своим ученикам, и здоровым, и со специальными потребностями, я стараюсь как можно чаще предоставлять возможность работать «от плеча», на больших форматах. Тут годятся и листы ватмана, закрепленные на стене или мольберте, и расстеленные на полу обои. При индивидуальной же работе, особенно с «колясочными» детьми, лучше всего подходит планшетный размер бумаги А3.
Описывая занятие с Витой Канаровской, я уже касался вопроса об освоении всей плоскости листа. После «узнавания» на рисунке того или иного персонажа такое освоение легко мотивировать:
-Боюсь, что твоей собаке будет холодно, - ведь сейчас зима. Давай построим для нее будку! (Для строительства ребенку придется провести четыре линии по краям рисунка, каждый раз меняя направление руки).
-У тебя на рисунке вышла такая симпатичная девочка! Не хочешь ли подарить ей много-много воздушных шариков? Вот она обрадуется! (Заполняем лист кружками, от каждого нужно протянуть ниточку к девочкиной руке).
-Корабль мы нарисовали, а вот воды под ним нет! Куда же он поплывет-то без воды? (Рисуем волны, каждый раз обязательно касаясь и левого, и правого края бумаги).
За всеми подобными сюжетами прячется одна из терапевтических задач: научится отводить притянутую к туловищу руку как можно дальше; освоить движения справа налево и слева направо, или по диагонали; выполнять мелкие круговые движения, держа руку на весу, - и пр., и пр. Освоив такие движения, дети уже легче справляются с более трудоемкими задачами: закрасить фигурку, не сильно выходя за ее контуры, или, скажем, плотно наштриховать синее небо.
Многим детям с церебральным параличом очень трудно удерживать фломастер или кисть в непослушных пальцах. Часто зажатый в руке инструмент располагается параллельно листу бумаги, а изменить угол его наклона – задача для ребенка пока непосильная. Существуют различные ортопедические приспособления, чтобы зафиксировать положение всей руки или только кисти. Использовать их нужно умело и дозировано, чтобы со временем рука ребенка смогла заработать самостоятельно.
Приспособления, к помощи которых я изредка прибегаю, направлены не на «усовершенствование» руки, а на трансформацию самого инструмента. Так, воткнув торец фломастера в короткую резиновую трубку, можно расширить число вариантов захвата его рукой. Трубка подлиней позволит закрепить инструмент на запястье, чтобы для его удержания требовалось меньшее усилие пальцев.
Хорошо показало себя такое устройство: на одном из концов толстой резиновой трубки, примерно в сантиметре от края, я сделал две продольные прорези, одну над другой. Воткнутый в них фломастер расположился перпендикулярно трубке, так, что его рабочий конец едва выглядывал из нижней прорези. Рисуя, ребенок сжимал пальцами только трубку; при этом вертикальное положение фломастера обеспечивалось автоматически, а угол его наклона по отношению к бумаге можно было регулировать, вращая трубку в руке ребенка.
Еще одним удачным приспособлением можно считать «фломастерную мышку» (по аналогии с «мышкой» компьютерной). Роль «мышки» может играть любая гладкая снизу пластинка, хорошо помещающаяся в ладонь. Это может быть брусок дерева, или плотный пенопласт, или фрагмент игрушки, подобранный в детском уголке. Перпендикулярно к «мышке» крепится широкий фломастер (или мелок, или стержень жирового карандаша), подобно тому, как мы поступали с резиновой трубкой.
Вся «соль» заключается в том, что ребенок охватывает «мышку» раскрытой ладонью, и движения его рисующей руки сводятся к скольжению по поверхности листа. Для многих форм ДЦП выпрямление пальцев и «раскрытие» ладони ребенка – важнейшее условие его реабилитации. У меня в записных книжках стоит немало восклицательных знаков, отмечающих успешную работу с «мышкой» самых сложных детей.
Приспособлений, подобных описанным выше, можно придумать множество. Иногда я, например, соединяю фломастеры попарно, рисующими концами в противоположные стороны; или надеваю трубки-«патроны» с рисующими поролоновыми стерженьками на детские пальцы; или собираю из нескольких фломастеров рисующего «ежика».
Каждый педагог сможет отыскать свои варианты таких приспособлений. Все они хорошо помогают на первых этапах работы с ребенком, пока у нас устанавливается контакт и взаимопонимание. В дальнейшем я стараюсь избегать любых искусственных устройств, поскольку убедился: увлеченный ребенок, как правило, способен расслабиться в достаточной мере, чтобы удержать инструмент в руке.
_____________________________

3. Мятая бумага. Полуобъемы. Коллективная аппликация.
Описывая здесь приемы работы с детьми, я не придерживаюсь ни логической (по степени сложности), ни технологической (по применяемым материалам и техникам) последовательности. Описание идет в том порядке, в котором продвигалась моя работа с конкретными детьми.
Для того, чтобы смять кусок бумаги, ребенку с церебральным параличом нужно сначала распрямить кисть, расправить ладонь, а затем несколько раз сжать и разжать пальцы. Отдельная трудность заключается в том, чтобы вовлечь в работу вторую руку. Операция сложная, редко дающаяся с первого раза.
Но вот результат – деформированный клочок бумаги – в руке педагога. В зависимости от замысла урока, это - тонкая писчая или толстая ватманская, белая, черная или цветная бумага, прозрачная калька или обрывок обоев.
На этот раз мы имеем дело с желтой бумагой «для ручного труда». Частично расправив ее, я подбираю лист картона контрастного к желтому, темно-синего цвета, и наклеиваю обрывок так, чтобы он сохранил свою рельефную форму. Теперь можно приступать к «узнаванию».
Степень сложности дальнейшей работы зависит от того, участвуют ли в занятии другие дети, есть ли среди них говорящие, владеющие обеими руками и т.д. Мы можем доклеить фигурке ножки или крылышки, дополнить композицию облаками и деревьями, даже сочинить небольшую историю по ее мотивам.
Если бы исходный цвет бумаги был потемнее (синий, красный, зеленый), ее можно было бы поместить на белый фон, при заполнении которого переключиться на дорисовку фломастерами.
Цветная жатая бумага предполагает многократное отрывание и сминание, - ее можно наклеивать комками, создавая рельефное цветовое пространство. Например, мятые зеленые «колбаски» могут стать ветвями дерева, а красные «шарики» - яблоками на нем.
Использование прозрачных и полупрозрачных сортов бумаги позволяет создавать красивые многослойные композиции, или, к примеру, витражи (в последнем случае в фоновом картоне прорезаются отверстия, а готовую работу «экспонируют» на оконном стекле).
Рельефные композиции хорошо воспринимаются в разном освещении, - это их свойство можно использовать при демонстрации и обсуждении, манипулируя фонариком или настольной лампой.
_____________________________

4. Мятая бумажная скульптура. Крепление к горизонтальным подставкам.
С этой формой мы уже встречались (вторая часть занятия с Мишей Лукьянцом). От описанных выше полуобъемов она отличается, казалось бы, только способом крепления: не «плашмя» на фон, а вертикально, на специальную подставку. Но для восприятия это различие весьма существенно. В первом случае мы имели дело с картинкой, теперь же перед нами – кукла! С ней хочется играть, несколько таких кукол – уже целый мир, который можно обживать и обустраивать.
Нужно немного потренироваться, чтобы «извлечь» конкретный образ из смятой бумажки. Если в рисунке «узнавание» облегчают линии, цвета и пятна, то здесь приходится опираться только на складки и плоскости, отражающие различное количество света. Педагог способствует «узнаванию», поворачивая лист разными сторонами, сворачивая его дугой, то расправляя, то сжимая посильнее.
Когда образ найден, его нужно сразу установить на подставку. Для этого годиться и клей, и скотч, - а иногда достаточно одного щелчка степлера. Дальше следует деталировка и доводка, - фломастером, красками, кусочками белой или цветной бумаги.
Для терапевтических задач и на этот раз существенны цвет, и толщина, и плотность, и фактура, и размер сминаемой бумаги. Деформация, например, большого листа требует участия обеих рук. Из такого листа можно соорудить не только скульптуру, но и расположенный полукругом «лес», и вздымающуюся «гору».
Небольшие фигурки, помещенные в подобную декорацию, составят с нею пространственный макет, сцену из уже сочиненной или только сочиняемой сказки. Смонтировав такой макет на простейшем картонном подмакетнике, получим прекрасное украшение для стены, к которому можно не один раз вернуться, вспоминая (и проговаривая!) имена и роли персонажей.
Подмакетники изготавливаются из листа картона, согнутого вдвое: это – основание и задник макета. Для того чтобы между двумя плоскостями сохранялся прямой угол, по бокам подмакетника крепятся картонные кронштейны:
_____________________________

5. «Стоялки». Мини-сказка со «стоялками» (называние, «да» и «нет», фразы).
«Стоялками» я именую фигурки, вертикальное положение которых обеспечивается минимальными усилиями. Простейший способ – согнуть лист бумаги вдвое и установить на крышку стола. Эта операция требует участия обеих рук, и хорошо освоить ее для ребенка с церебральным параличом – большое достижение. Простота установки «стоялок» - хороший повод, чтобы повторить сгибание бумаги многократно, создав при этом не одну, а несколько фигурок.
Согнутый лист может стоять в двух положениях:

На этой исходной основе можно формировать самые различные «стоячие» фигурки. Вариант «А», например, легко превратить в «девочку»: срезать сложенный лист по диагонали (получится «юбка»), приклеить голову и ручки, разукрасить, - и кукла готова:


«Стоялка», сориентированная по варианту «В», больше подходит для создания животных, - птиц, рыб, насекомых и различных четвероногих:

Кроме наклеивания, можно использовать всяческие вставные элементы, для которых предусматриваются специальные прорези:

Последний вариант хорош тем, что позволяет манипулировать отдельными элементами куклы: менять «волшебные» головы, вытягивать руки и пр.
Если возможности «стоялок» тщательно увязать с задачами развития всех детей, участвующих в занятии, устроить увлекательную сюжетную игру, сопроводить ее сочинительством, - можно добиться впечатляющего результата.
_____________________________

6. Пластика. «Прижималки». Узнавание и доводка.
«Пластикой» мы будем называть синтетические материалы для лепки. Это - уже не пластилин, но еще не глина. Не пластилин, потому что не прилипает к рукам (не «мажется»), и не глина, т.к. последняя обладает, на мой взгляд, преимуществами, оставляющими позади любую синтетику.
Не всякая пластика годится для наших занятий. Она бывает слишком твердой, или ломкой (рассыпается в руке), или выкрашенной в неприятные, портящие детский вкус «синтетические» цвета.
Хороший материал должен после сжатия сохранять форму. На этой его способности основана идея «прижималки», близкая и к спонтанному рисунку, и к мятой бумажной скульптуре. Сжатый в детской руке кусок пластики превращается в абстрактную форму, которую можно «расшифровать» и «проявить». Для завершения разгаданной фигурки нужно иметь под рукой несколько стеков, - палочек, заостренных на конце в форме конуса, или «отвертки», или «ножика», их легко изготовить из обычных щепок.
При сложных формах ДЦП работу с пластикой мы начинаем, сдавливая небольшой комок одной, активной рукой. Поначалу ребенку можно помочь, - расправить пальцы, зажать в них кусочек пластики, усилить нажим, охватив детскую кисть своими пальцами. Результат желательно сразу же похвалить и немедленно «разгадать», после чего быстро «довести» фигурку с помощью стеки, зажатой в детской руке. Первый успех важен, он служит стимулом для следующей, уже более самостоятельной попытки.
Более интересной и трудной задачей является работа двумя руками. Сначала помещаем по комку пластики в обе руки, пытаемся сжать их одновременно. В случае удачи получаем сразу две фигурки, в которых «находим» двух разных персонажей. Иногда же приходится сосредоточиться на каждой руке поочередно, придерживая свободную или обняв ребенка за плечи.
Наконец, можно начать работу с большим куском пластики, сминая и деформируя его сразу двумя руками. Если ребенок начнет выполнять такие действия самостоятельно, - это будет большая победа!
Намного проще вести подобные занятия с детьми, чей церебральный паралич проявляется в легких формах. Такие дети могут сосредоточиться на создании конкретных персонажей, а педагог, - на согласовании и координации их движений, на тонкой работе пальцами и стеками, на словесной «обработке» игры с пластиковыми куклами.
_____________________________

7. Керамика. Глиняные «прижималки».
Глина – материал удивительный. Она обладает уникальной способностью сохранять жесты человеческих рук.
Я рассказываю об этом на первом занятии, посвященном работе с глиной. Рассказываю о происхождении глины, о могучих доисторических деревьях, продолжающих жить в этом материале. О том, что глина, в отличие от пластилина, не «пачкается», а, наоборот, очищает руки (это последнее сообщение важно, чтобы дети не испытывали дискомфорт от следов, оставляемых глиной на ладонях). Показываю образцы керамики, - черепки, сельские кувшины, старые народные игрушки-свистульки. У меня даже имеется неплохо сохранившийся фрагмент подлинной античной вазочки, - к ней можно прикоснуться рукой и почувствовать тепло создававших ее рук.
Первое наше упражнение связано со своеобразным «таинством»: нужно в полной тишине скатать плотный глиняный шарик. К моменту, когда он потемнеет и потрескается, в него «уйдут» наши неприятные чувства и настроения. После этого шарик можно выбросить, и с легким сердцем приступить к серьезной работе.
(Нужно сказать, что выкатывание шарика – работа сама по себе серьезная. Некоторым из наших ребят приходится делать это одной рукой на столе, с моей или маминой помощью; другим – самостоятельно согласовывать работу обеих рук).
Глиняные «прижималки» создавать легче и приятнее, нежели пластиковые. Хорошо подготовленная глина «послушнее», ее поверхность сохраняет малейшие следы детских пальцев, серый (до обжига) цвет подчеркивает каждую выпуклость и каждую вмятину. Нужно только позаботится, чтобы готовая работа сразу попала на подставку, где ей предстоит высыхать две недели. К сожалению, с глиняными фигурками нельзя играть до тех пор, пока они не пройдут закалку в муфельной печи.
Зато, какая бездна тактильных ощущений, столь важных для наших детей!
_____________________________

8. Керамика. Пластинки с выдавливанием, процарапыванием и налепами.
После абстрактных «прижималок» полезно поработать с плоскими формами. Даже простое превращение комка глины в пластинку толщиной в один-два сантиметра – нелегкая задача для детей, чьи пальцы обычно сжаты в кулак. Этим самым кулаком мы сначала стучим по глине, придавая ей уплощенную форму, - а уже затем пытаемся похлопать по ней раскрытой ладонью.
Изображение на пластинке можно получить разными способами. Самый простой – выдавливание. Нажимая на глину кулаком, или костяшками пальцев, или кончиком одного из них, или всеми поочередно, - получаем вогнутый рельеф. Его можно, конечно, превратить в натюрморт или конкретное изображение с помощью нашего безотказного «узнавания», - но на этот раз повременим. Давайте рассмотрим отпечаток, обсудим, как ребенку удалось оставить ту или иную вмятину, попробуем еще раз «попасть» в нее пальцем, порадуемся каждому успешному действию. Может быть, после этого нам захочется сохранить пластинку в первозданном виде, чтобы после обжига она превратилась в «памятную медаль» нашим первым успехам!
Одним из самых результативных видов «прижималок» является простой отпечаток детской ладони. На подготовленную глиняную пластинку нужно опустить расправленную кисть и хорошенько нажать на нее, чтобы получился глубокий отпечаток. Для ребенка с церебральным параличом такая задача становится прекрасным стимулом, чтобы расправить пальцы (или позволить сделать это взрослому).
Полученный отпечаток дает нам повод поговорить о важности человеческой руки, о ее возможностях, о том, что на старинных рисунках вместо незримого Бога часто изображают руку, творящую все живое.
Затем, вглядевшись в наш слепок, мы находим сходство с человеком, лошадкой, птицей и пр. Остается только добавить в нужных местах глаза, ноги или крылышки, чтобы завершить изображение.
Под конец выцарапываем на обратной стороне пластинки имя ребенка, а в верхней ее части прокалываем отверстие: после обжига это будет настенное украшение, напоминающее автору о возможностях его руки.
Процарапывание предполагает работу с инструментом. Это – не одни лишь стеки, но и гвоздики, и спички, и любой подходящий предмет. По глине можно не только «рисовать», оставляя бороздки разной глубины, но и сочетать такое рисование с выдавливанием. При этом, меняя форму инструментов, получаем на поверхности «лепестки», «зубцы», «звезды» и т.п. Необходимость регулировать нажим на инструмент создает дополнительные возможности для развития кисти и пальцев. Результат такой работы – декоративные пластинки с орнаментом или условным изображением. Можно, например, поместить в центре начальную букву своего имени, сделав тем самым первый шаг к овладению письмом.
Освоение налепов заставляет детские пальцы совершать совсем уж тонкую работу. Оторвав крошечный кусочек глины, скатав его «колбаской» и налепив на пластинку, получаем элемент выступающего рельефа. Его следует тщательно примазать стекой с обеих сторон, чтобы в дальнейшем он не отвалился. Кроме «колбасок», мы можем налепливать шарики, лепестки, стрелки, элементы различных фигурок. Нет нужды описывать эту работу подробнее, - важно только не забывать, что каждая новая форма должна наилучшим образом подходить к задачам развития именно этого ребенка.
В таких пластинках, как и в «ладошках», мы часто проделываем небольшое отверстие, чтобы после обжига и росписи продеть в него нитку и повесить на стену.
_____________________________

9. Керамика. Функциональные предметы, фигурки, сувениры. Обжиг, роспись.
Теперь можно перейти к созданию «полезных» вещей. Скатав, например, небольшой глиняный цилиндр и продавив в нем пальцем глубокое отверстие, обнаруживаем, что у нас получился готовый подсвечник! Нужно только слегка подровнять его основание, да украсить нехитрым орнаментом, - бороздками, кружками, волнистыми линиями.
А что, если у почти готового подсвечника расширить стенки, да сделать их потоньше? Для этого, правда, придется поработать уже двумя пальцами, - большим и указательным, - но зато мы получим настоящую солонку! Или круглую коробочку для хранения кнопок! Или для того, чтобы мама на ночь оставляла в ней свое колечко!
Таких «функций» можно насочинять много. Со временем чистую «пользу» функциональных предметов мы постараемся сочетать с образом. Так, коробочку для маминого колечка легко превратить в красавицу-птичку: с одного конца вытянуть глиняный хвост, другой немного сжать, обозначив клюв, по краям налепить короткие крылья. Или сделать из той же коробочки верную собаку: она свернется вокруг колечка и будет его охранять.
Очень хорошо, если предмет удастся включить непосредственно в композицию нашей скульптуры. Например, карандаши, натыканные в спину глиняного ежика, станут его иголками, а сам ежик – подставкой для карандашей.
Одной из самых привлекательных «функций», особенно для девочек, является изготовление всевозможных бус, кулонов или браслетов. Огромное удовольствие для ребенка, за которым постоянно ухаживают, - самому сделать подарок маме или учительнице. Изготовление украшений прекрасно мотивирует трудную при ДЦП работу по скатыванию круглых и цилиндрических бусин, прокалыванию отверстий, нанизыванию и т.п.
Переходя к созданию «чистой», неутилитарной скульптуры, мы как бы суммируем все двигательные и творческие достижения предыдущих занятий с глиной. Это может быть и отдельная фигурка («Моя кошка свернулась клубком», «Я лежу с книгой на полу»), и скульптурная композиция («Я верхом на коне», «Собака со щенками», «Мы с мамой сидим в обнимку» и т.п.). Изображать актуальные, значимые для ребенка вещи всегда предпочтительней, чем нейтральных «птичек», или «лошадок», или «человечков».
Для такой работы понадобится владение пальцами и стеками, умение отрывать и формовать небольшие кусочки глины, создавать из них налепы, процарапывать и проминать мелкие детали. Не всем нашим детям удается проделать все это самостоятельно, и лучше, если помогать им будет не учитель, а мама или более подвижные сверстники.
Хорошо высушенную на воздухе скульптуру следует обжечь в муфельной печи. Тогда она станет твердой, не размокающей в воде и не бьющейся, приобретет красивый красновато-кирпичный, коричневый или розовый цвет. Поскольку в нашем случае речь идет о небольшом количестве работ, нам не обязательно заводить собственный муфель. Я, например, складываю фигурки в коробку с тряпками или ватой и отвожу на обжиг в студию, где керамикой занимаются постоянно.
Как радуется ребенок, узнавая в прочной, весомой, «настоящей» фигурке произведение собственных рук! Часто поверхность работы бывает достаточно рельефной и фактурной, чтобы оставить ее в нынешнем, неокрашенном виде. В остальных же случаях нам предстоит расписать фигурку гуашью, смешанной для прочности с клеем ПВА. Делаем это тонкими кистями, стараясь обойтись минимумом цветов, чтобы избежать пестроты. Везде, где возможно, оставляем «родной» цвет обожженной глины.
Готовые керамические фигурки долго еще «работают» на развитие детей. Мы включаем их в игры, вспоминаем имена и названия, с гордостью показываем гостям.
_____________________________

10. «Цветовушки» с дорисовкой симметричные (бабочки, отражения и пр.).
Техника создания цветовушки проста: на чистый лист наносим одну или несколько красок, взбрызгиваем их водой, складываем бумагу вдвое и растираем сверху ладонью. Развернув затем лист, обнаруживаем красивое абстрактное изображение, напоминающее, в силу своей симметричности, мотылька, или птицу, или человеческую фигурку.
Для детей с церебральным параличом уже перечисленные операции (выбор и нанесение красок, смачивание, складывание и растирание бумаги) представляют терапевтическую ценность. Варьируя размеры бумаги, можно создавать как индивидуальные, так и коллективные работы. Например, формат А2, сложенный вдвое, позволяет водить по листу сразу несколькими ладонями (не забудем, как важно для многих из наших детей научиться расправлять пальцы!). А неожиданность и живописность красочных отпечатков – прекрасный стимул для эмоционального «раскрытия» и новых двигательных усилий.
После «разгадывания» рисунков дорисовываем их черной краской, наносим контуры и мелкие детали. Все это сопровождается, как правило, «сказочным» текстом, поочередным произнесением простых слов и пр. (подробнее об этом см. ниже, п.12). Если наши маленькие авторы в состоянии пользоваться ножницами, дорисованных «бабочек» и «птичек» можно вырезать, согнуть, наклеить на живописный фон, создать аппликацию или пространственную композицию.
_____________________________

11. «Отражения» - цветовушки на двух листах разного цвета, с дорисовкой.
Вполне оригинальный вариант использования симметричной цветовушки родился сам собой на одном из наших занятий и получил название «отражение». Сложенный вдвое лист бумаги дети разворачивают, и каждую его половинку закрашивают в другой цвет. Когда краска высыхает, поверх нее создается обыкновенная цветовушка, которую при раскрытии мы располагаем вертикально. Возникает чудесный эффект: верхняя часть цветовушки, расположенная, скажем, на желтом фоне, «отражается» в нижней части рисунка (синей, розовой или зеленой – не имеет значения). Все вместе неизменно воспринимается как пейзаж, которому фоновые закраски придают каждый раз новое настроение.
Изготовление такой цветовушки можно упростить, не выкрашивая (и не высушивая) половинки согнутого листа, а просто склеив или соединив скотчем два куска цветного картона.
При горизонтальном расположении цветовушки-«отражения» одна ее часть оказывается слева, вторая – справа. В этом случае персонажи рисунка «отражаются» не в «воде», а в «зеркале» (его мы оконтуриваем специальной рамой).
_____________________________

12. «Цветовушки» с дорисовкой асимметричные. Сказка по цветовушке.
При создании асимметричной цветовушки используется не сложенная вдвое бумага, а два отдельных листа. Такое простое отличие приводит к важным результатам: асимметричный отпечаток порождает намного более сложные образы и ассоциации. Вместо симметричных бабочек и птиц дети находят в рисунке многофигурные композиции, а иногда – и целые сюжеты.
Если автор такой цветовушки не владеет речью, мы стараемся привлечь к «расшифровке» рисунка его маму. Она знает наиболее актуальные для ребенка темы (любимая кошка, недавнее посещение цирка и пр.), которые мы и стремимся найти в работе.
Одновременно с появлением конкретных персонажей начинается сочинение сказки.
Педагог: - Хорошо! Нарисовали вы с мамой рыбака, и удочка у него в руке, и леска на удочке, - а дальше что?
Мама: - Пусть он рыбу поймает! Нарисуем рыбу?
Саша: направляет взгляд вверх, к потолку, - этот жест означает согласие. Мать зажимает кисть в руке мальчика и предлагает выбрать цвет для рыбы. Краска трех основных цветов налита у нас в отдельные одноразовые тарелочки, и по направлению руки или взгляда мама выясняет, что Сашин выбор пал на красную.
Педагог (пока на конце удочки появляется рыбка): - И говорит рыбка человеческим голосом: «Не ешь меня! Лучше пусти в Ритином аквариуме поплавать!».
Маленькая Рита, увлеченно извлекающая из своей цветовушки медведя и малиновый куст, от неожиданности прекратила работу. Дело в том, что нарисованный ею аквариум с рыбками уже месяц как украшает стену нашей комнаты, и девочка успела о нем забыть. Теперь ей приходится сосредоточиться и среди десятков чужих работ отыскать взглядом свой рисунок. При ее форме ДЦП это непростая задача, а при Сашиной – очень и очень трудная. Тем полезнее тренировка!
Далее рыбка исполняет желания ребят: они попадают в Ритин лес, знакомятся с медведем и приносят в Ресурсный центр целую корзину малины. А рыбка, отказавшись возвращаться в реку, перебирается из нарисованного аквариума в настоящий (благо он с давних пор украшает нашу рабочую комнату). Отныне желания можно загадывать ежедневно!
Рита умеет говорить и охотно включается в сочинительство, Саша реагирует, в основном, мимикой (у него на редкость «говорящие» глаза), обе мамы предлагают свои варианты событий, - а педагог следит за тем, чтобы дети получали от процесса максимальную пользу.

13. Рваная бумага. Коллективная фигуративная аппликация.
Чтобы оторвать от листа бумаги кусок, нужно задействовать обе руки. Придерживать лист можно не в воздухе, а прижимая его к столу (кулаком, предплечьем или локтем), - но для отрывания необходимо захватить бумагу пальцами второй руки. При многих формах ДЦП эта задача крайне трудна, зачастую она требует изобретения индивидуальных приемов, различных форм взаимодействия и сотрудничества с педагогом, мамой или другими детьми. Тем важнее победа!
Для этих занятий лучше подходит цветная бумага, - но можно рвать и белую, выклеивая ее на цветной фон. Количество участников зависит от реакции педагога: ему приходится принимать у детей клочки бумаги и стремительно располагать их на общем листе, смазывая его в нужных местах клеем. Для такой работы идеально подходит клей-карандаш, причем наносится он именно на основу, а не на отдельные клочки (от нас вовсе не требуется, чтобы каждый обрывок прилегал к фону полностью, достаточно закрепить его в двух-трех точках).
Для коллективной работы мы обычно используем формат А3. Сюжет работы можно оговорить заранее, привязав его, как обычно, к личному опыту детей. Так, в начале осени это могут быть летние воспоминания, - например, купание в реке или море. В этом случае голубые, синие и зеленые клочки выклеиваются внизу (это - вода); желтые, красные и оранжевые идут на тела купальщиков, прибрежный песок и ракушки; разные оттенки зеленого – на кусты и деревья. Работа сопровождается называнием всего возникающего, вопросами к детям и родителям, постоянными попытками установить диалог, - пусть он даже проявится в отдельном слове, жесте или взгляде.
В течение учебного года сюжетами для коллективных аппликаций становятся дни рождения, календарные праздники, домашние животные и пр.
В отдельных случаях (небольшое число участников, присутствие в рабочей группе говорящего ребенка) можно выполнить серию аппликаций, сопровождая работу сочинением сказки. В этом случае формат основы лучше уменьшить, - тогда нам удастся выклеить 3-4 работы прежде, чем дети устанут. Готовую сказку можно представить аудитории (мамы, сотрудники, другие дети), сопровождая рассказ демонстрацией аппликационного «диафильма».

14. Рваная бумага. Коллективная абстрактная аппликация.
Если фигуративная аппликация обращена, по преимуществу, к реальному опыту детей, то абстрактная – к опыту эмоциональному и эстетическому. Как и в предыдущих случаях, педагог получает из детских рук обрывки цветной бумаги и компонует их на общем листе, - но сопроводительный текст кардинально отличается от прежних. На этот раз преподаватель не строит сюжетную линию и старается «не узнавать» в изображении конкретных предметов. Вообще, в своей речи он избегает имен существительных, заменяя их прилагательными и глаголами. Звучит это примерно так:
- Вот какой большой, фиолетовый (клок) оторвала Надюша! Он тяжелый, тянет (руку) вниз, - здесь, внизу, мы его и приклеим. А у Саши красные полосы, - смотрите, какие они длинные, колючие, - так и летят вперед! Давайте направим их от фиолетового (цвета) вверх, наискосок, чтобы легче становилось и подвижнее. И как хорошо, что Кристина наготовила много кружков и квадратиков, - желтых, оранжевых! Мы наклеим все это повыше, они будут всплывать, словно пузырьки или шарики, и картинка наша станет веселее и легче. А самые маленькие желтые пятнышки пусть плавают поверх фиолетового, тогда и здесь повеселеет…
Когда композиция завершена (очень важно вовремя остановиться, не перегрузить работу, но и не оставить ее незаконченной), мы все вместе ищем для нее название. При обсуждении чаще всего возникают «погодные» или «пейзажные» ассоциации:
-Это напоминает летнюю грозу! Когда-то мы проводили отпуск в селе, возвращались из лесу, и вдруг потемнело, умолкло все, остановилось, - а потом ка-а-к загремит, загудит, засверкает!..
-Мне кажется, у нас ранняя весна получилась. Видите, здесь, на черном, травка пробивается, а повыше – стволы красные, еще без почек, и небо синее-синее! Туда можно птиц перелетных добавить – и совсем весна будет…
-Это – дельфины в море! Мы с Антошей в Крыму отдыхали, он еще маленький был, - и первый их заметил. Совсем близко от берега, большие, блестящие, - целый табун!
Подобные «узнавания» мы всячески приветствуем и продлеваем, стараясь привлечь к ним детей. Те из них, кто не владеет речью, реагируют доступными средствами – мимикой, жестами, короткими возгласами. Даже простое приобщение к маминым воспоминаниям, к чьим-либо переживаниям погоды или времени года порождает благотворный эффект причастности к миру, эмоциональной общности, «неодинокости». И – одновременно – дети и взрослые постигают «тайны» искусства: выразительность и самостоятельную ценность композиции, пятна, линии, цвета.
_____________________________

15. Открывающиеся макеты с подвижными вставками. Самостоятельное манипулирование.
Всем нам известны открытки, которые при раскрывании образуют пространственную композицию. Вот простейший способ их изготовления.
В сложенном вдвое листе плотной бумаги или картона делаем одну или несколько прорезей.

Выгнув образовавшиеся полосы вовнутрь, получаем опоры для крепления «стоячих» элементов.

В случае горизонтального открывания вырезанные из бумаги изображения просто приклеиваем к опорам; при этом следует убедиться, что в сложенном виде они не «вылезут» за пределы открытки.


При вертикальном открывании лучше приклеить к подмакетнику само изображение, предварительно согнув его вдвое и совместив линии сгиба.

Очень немногие дети с церебральным параличом способны совладать с ножницами, поэтому к созданию открывающихся макетов мы, как правило, привлекаем взрослых. Так, вместе с мамой можно нарисовать, вырезать и смонтировать композицию «Мой день рождения», «Папа подарил мне котенка», «Мы гуляем в парке» и пр. Достаточно даже одной «встающей» в макете фигурки, чтобы у ребенка возникло ощущение игры, секрета, фокуса. Это чувство позволяет побудить его к усилиям, направленным на многократное открывание - закрывание макета, демонстрацию его самым разным зрителям.
Работа над коллективным открывающимся макетом весьма уместна при завершении той или иной учебной темы. Так, по окончании серии занятий, посвященных диким и домашним животным, мы собрали большой – на ½ ватманского листа - макет «Цирковое представление». Дети с помощью взрослых изготовляли фигурку какого-либо животного, а педагог, используя клей и степлер, монтировал их в общем пространстве макета.
Подобные работы можно усложнять, добавляя всевозможные подвижные детали: в картонном домике, например, могут открываться окна, из будки выглядывать собака, на клумбе «вырастать» цветок т. п. Какой простор для терапевтической работы!
_____________________________

16. Вырезание (или отрывание) сложенной вдвое бумаги. Симметричные фигуры с узнаванием (крылья, плавники, лапы и т.п.), с последующим выклеиванием и деталировкой. Маски.
Асимметричные нарушения двигательного аппарата принадлежат к самым тяжелым формам церебрального паралича и встречаются, к сожалению, часто. Кроме спастической гемиплегии, о которой мы упоминали в первой главе, сюда относятся всевозможные асимметрии, сопровождающие другие формы церебрального паралича. Дети с подобными нарушениями, чаще всего, неспособны согласовать одновременные действия обеих рук, причем одна из них практически бездействует. Создание симметричных творческих работ – графики, живописи, аппликаций – порождает, как мне представляется, психологические условия для достижения некоторого эмоционального «равновесия» у таких детей.
О сложности и о пользе отрывания бумаги мы уже говорили выше (см. п.13). Для получения симметричных элементов будущей аппликации достаточно сложить лист бумаги вдвое. Если мы решили использовать два отдельных листа, или же бумагу разных цветов, следует проследить, чтобы обе окрашенные поверхности находились или внутри, или снаружи (для надежности такие листы можно соединить парой канцелярских скрепок).
Полученные симметричные обрывки цветной бумаги, помещенные на поверхность белого листа, позволяют немедленно начать поиск ассоциаций. Если ребенок «узнает» в них, скажем, крылья бабочки или птицы, попросим расположить их соответствующим «зеркальным» образом. Придерживая поочередно каждое «крылышко», слегка смазываем бумагу под ним сухим клеем и прижимаем сверху (стремясь, конечно, к максимальному участию ребенка во всех этих манипуляциях). Теперь нашу птицу-бабочку можно завершить, доклеив или дорисовав ей туловище, головку и пр.
Если в работе участвует несколько детей, мы получаем возможность создать целую композицию и объединить ее общим сюжетом. Все участники обнаружат при этом симметричные элементы в фигурках животных, насекомых и птиц, людей и растений.
Симметричные элементы позволяют также изучать строение человеческого лица. Мы располагаем в нужных местах и выклеиваем глаза, брови, половинки носа и губ, румяные щеки, - а затем оформляем все это в «маску»: оконтуриваем, доклеиваем волосы и другие детали. Это еще не настоящая маска, ее не наденешь на голову, - зато можно повесить на стену, определить сходство или различие со знакомыми людьми, обсудить ее характер и пр.
_____________________________

17. Рождение третьего цвета.
В п.п. 10-12 мы начали рассказ о работе с красками. Там речь шла о «цветовушках», где смешение красок происходило стихийно, а все внимание сосредоточивалось на порождаемых ими образах.
Теперь попробуем дать детям представление о цветах основных и дополнительных. Начать может учитель. Стоя перед большим белым листом бумаги, закрепленным на мольберте или стене, он произносит:
-Жил-был синий цвет (опускает крупную кисть в банку с гуашью и, не глядя, размашисто закрашивает левую половину листа), - и не было у него детей. А здесь, по соседству, проживал желтый, тоже один-одинешенек (наносит желтую краску на правую половину). Однажды они встретились, полюбили друг друга и решили пожениться (желтый цвет вплотную приближается к синему). И родился у них ребеночек, - маленький, веселый (быстро рисует на границе двух цветов схематичного человечка, который при смешении желтого и синего окрашивается в зеленый цвет). Счастливые родители назвали его Зеленый!
Дальше дети экспериментируют с красками сами. На их рисунках синее «небо» и желтая «земля» порождают траву и деревья; между синим и красным возникает фиолетовая «гроза»; желтый, соединясь с красным, создают оранжевого льва и пр.
«Чудо» появления новых цветов создает дополнительную мотивацию к рисованию, а необходимость смешивать краски заставляет ребят осваивать все поле листа, а не наиболее доступную для «рабочей» руки его часть.
В дальнейшем мы делаем аналогичные «открытия», добавляя к основным хроматическим цветам цвета ахроматические, - черный и белый. Дети на опыте узнают, что коричневый – это, оказывается, насыщенный красный, а розовый или голубой – ненасыщенные красный и синий. Постепенно, выставляя на стол банки с гуашью, мы начинаем замечать, как ребята сознательно тянутся к той или иной краске, - а значит, у них загодя формируется замысел еще не начатого рисунка, т.е. развивается внутренний план действий.
_____________________________

18. Ладошки с дорисовкой.
Много лет назад, работая в детской мультстудии, мы объявили конкурс «Ладошка». Его участники должны были обвести на бумаге контур собственной руки и превратить его в цветное или черно-белое изображение.
Условия конкурса были опубликованы в самой популярной детской газете, и вскоре на адрес студии стали приходить письма. Сначала десятки, затем сотни, так что почтальоны отказались приносить почту, и нам с детьми пришлось ходить за нею самим. Общее количество писем превысило 20 тысяч, и разбирать их нам пришлось несколько месяцев! Детские ладошки на рисунках превращались в диких и домашних животных, в птиц, людей и растения. Из этих работ мы составили большую выставку, которую потом демонстрировали неоднократно, в разных городах и странах.
Для детей с церебральным параличом кисть руки имеет особое значение: хотя бы частичное овладение ею означает крупный успех в общей реабилитации ребенка. Мы немного говорили об этом, рассказывая о работе с глиной (см. п.8).
Как правило, обвести фломастером собственные пальцы сам ребенок не в состоянии, - особенно при асимметричных нарушениях. При индивидуальной работе это может сделать педагог, а при коллективной обводку осуществляют мамы.
Затем рассматриваем полученный рисунок, поворачивая его в разные стороны. В зависимости от расположения пальцев, он может обнаружить сходство с самыми разными существами и предметами. Сначала мы только озвучиваем свои догадки:
-Смотрите, - на петуха похоже! Только ножки нужно дорисовать.
-А так (растопыренными пальцами вниз) – на лошадку…
-У тебя лошадка, а у меня – крокодил вышел, с открытым ртом!
-А у нас с Мишей – рыба!
После закраски и доводки наши персонажи становятся вполне узнаваемыми. Теперь можно:
- сочинить сказку, в которой они будут героями;
- дополнить рисунок фоновыми деталями (море, лес, двор возле дома и т.п.);
- вырезать фигурки и создать коллективную сюжетную аппликацию;
- рядом с «ожившей» ладошкой расположить еще одну (например, к левой добавить правую, менее послушную) и одушевить ее;
- наклеить вырезанные фигурки на картон, повторно вырезать и сделать из них тростевых кукол для спектакля;
- поменяться ролями с мамой: обвести ее ладонь – и пусть угадывает, на кого похожа!
_____________________________

19. Графика под музыку, двумя руками («Фломастеры на коньках»).
Звучащая музыка завораживает сознание и помогает ослабить контроль над действиями собственных рук. С ее помощью удается вовлечь в работу детей с довольно серьезными нарушениями, у которых одна рука, как правило, бездействует.
Прежде всего, следует позаботиться о том, чтобы ребенок мог удержать фломастеры или мелки в обеих руках. На первых занятиях я придумывал специальные приспособления, которые напоминали компьютерную «мышку». Это были деревянные, пластиковые и даже пенопластовые пластинки с гладким основанием и различными прорезями. К ним с помощью скотча или клиньев я крепил широкие фломастеры-маркеры так, чтобы открытый стержень касался листа, а корпус располагался строго вертикально. Это приспособление упрощало удерживание: достаточно было охватить пальцами «мышку» и покрепче прижать ее к листу.
Музыку подбираем ритмичную, с ярко выраженным характером. Едва включив фонограмму, я кладу обе свои руки на кисти ребенка, в каждой из которых – «мышка» с маркером. Сначала мы только слушаем музыку, иногда напеваем ей в такт. Затем я стараюсь легонько «запустить в движение» детские руки, почувствовать их направленность, придать им ненасильственную симметричность.
Постепенно мои основные усилия сосредоточиваются на вертикальной оси (прижать и удержать детские руки в пределах листа). Движения вдоль плоскости становятся все более легкими, все полнее совпадают с ритмом и настроением музыки. На бумаге возникает своего рода диаграмма этого процесса, особенно выразительная, если мы используем фломастеры разных цветов.
Со временем я почти перестал использовать «мышки», - может быть, потому, что у нас с детьми сложился более глубокий контакт и взаимопонимание, и мне стало легче «устраивать» фломастер (а еще лучше – широкий, сочный рисующий стержень или флакон) в их капризных пальцах.
Художественный результат этих занятий редко бывает значимым, весь интерес заключен в процессе: в эмоциональном подъеме, который испытывает ребенок; в том, как он следит за вытекающими из-под рук линиями; как сами движения начинают подчиняться музыке.
_____________________________


20. Живопись под музыку, двумя руками («Танец кисточек»).
В двух одноразовых тарелках – краска разных цветов: слева, например, желтая, справа - красная. Я усаживаюсь напротив ребенка, между нами на столе – лист бумаги. Зажимаю в детских пальцах 2 большие круглые кисти. Включаем ритмичную музыку, обмакиваем кисти в краску, - и началась работа!
В отличие от «скользящей» графики, живописные пятна наносятся «ударами», сверху вниз. При этом можно даже не следить за изображением, - важнее слышать музыку и ударять по бумаге в такт.
Спустя минуту я чувствую, как мышечное напряжение у ребенка слабеет, руки становятся послушнее. К этому времени левая часть рисунка покрыта сочными желтыми пятнами, а правая – красными. Мы останавливаемся, меняем кисти местами и продолжаем игру. Краски на листе смешиваются, порождая разные оттенки оранжевого.
Изображение, возникшее на листе к концу музыкальной пьесы, мы называем «портретом музыки». Его полезно рассмотреть и обсудить, обнаруживая связи с характером пьесы, ее ритмом и настроением.
Усложняя это занятие, можно волосяные кисти заменить поролоновыми, добавить новые цвета, ввести, в зависимости от характера музыки, белую или черную краски, начать урок с прослушивания музыки и выбора «подходящих» цветов.
_____________________________

Глава четвертая. Приёмы и примеры (продолжение).

Педагогические технологии и установки, занятия №№21-40.

21. Сочинение «Сказки про себя», иллюстрации в бумажных объемах («Я на птице», «В животе кита» и пр.).
В этой книге уже не раз заходил разговор о детском литературном творчестве, а в предыдущей главе (в п.12) мы вкратце описывали сочинение сказки.
Выражение «Сказка про себя» означает вид сочинительства, целиком основанный на непосредственном опыте ребенка. Начинаем с событий, происшедших несколько минут назад:
-Открылись ворота, и во двор Ресурсного Центра въехала машина. Из нее вышли (показываю на присутствующих детей) Миша, Вита, Лёня, Рита и Вита маленькая. Только распахнули дверь, - видят, по небу птичка летит, а за ней огромный ворон гонится!
Птичка влетела в комнату, Лёня поскорее захлопнул дверь, и птичка села вот сюда, на самую середку стола. А ворон все не улетает, кружится, в окно заглядывает. Как вы думаете, что ему нужно?
(Ответы Миши и Виты «переводят» мамы, остальные дети - говорящие):
-Замерз, наверное!
-Птичку хочет съесть!
-С нами познакомиться!
-Проголодался…
За окном – февраль, холодно. Я продолжаю:
-Да! Ворон проголодался. Что же мы сделаем?
Сообща решаем, что прогонять его не будем, - тогда он другую птицу слопает. Есть выход получше:
-Пошла Света (воспитательница) на кухню, принесла пирожок и дала его Виточке. А та вышла на улицу, стала отламывать по кусочку и ворону бросать. Ты его не боишься?
-Нет!
-Вот ворон наелся и улетел. Птичка увидела, что небо пустое, просвистела песенку и тоже в дверь вылетела. Хотела уже Виточка в комнату вернуться, вдруг видит – на земле, где ворон сидел, большое рыжее яйцо лежит. Подняла она яйцо, принесла, всем показала. А ребята и говорят…
(Сообща решаем, что яйцо завернем в вату и положим под лампу, возле аквариума: вдруг птенец вылупится?)
-Отлично. Не прошло и часа, как яйцо лопнуло, и оттуда вылез блестящий, веселый, черно-синий вороненок. И сказал человеческим голосом: «Хотите покататься?» «Да ты же маленький!» – засмеялись дети. «Не волнуйтесь, я вырасту. Нужно только на улицу выйти!»
-Все вышли во двор, птенец стал большим, как самолет, и отвез ребят в летний лес. Там они насобирали ягод, вернулись и приготовили вкусный-превкусный ягодный пирог. И всех этим пирогом угостили.
А вороненок уменьшился, попрощался и улетел к своей маме.
. . .
Теперь приступаем к практической работе. Из большого листа картона склеиваем конус, к нему крепим крылья и хвост, расписываем нашего ворона гуашью. Все это делается коллективно, с участием мам. Далее нам предстоит создать фломастерные фигурки-автопортреты, вырезать их и смонтировать на спине птицы.
Готовую скульптуру можно закрепить на стене или подвесить на нитке к потолку, - ребята еще не раз на нее отреагируют.
_____________________________

22. Сочинение сказки по коллективному рисунку (поочередное рисование мелками, фломастерами, красками).
Если предыдущее занятие мы начинали с сочинительства, то на этот раз источником текста становится само рисование. Сидя в кругу детей, я располагаю перед собой большой (А2 или А3) лист бумаги, беру в руку мелок (кисть, широкий фломастер) и спрашиваю:
-Жил-был на свете… кто?
Из всех поступивших ответов (слон, собака, дельфин, робот и пр.) выбираю один:
-…мальчик Антон.
Быстро и очень схематично рисую Антона. Обращаю общее внимание но то, что у него свитер синего цвета, - значит, это не просто мальчик, а тот самый Антон Мельник, что сидит со мною рядом.
-Вышел он однажды на улицу, глядит, – а там…
Передвигаю лист к Антону, передаю ему фломастер:
-…кто?
-Не знаю, - бормочет Антон, - пусть вот Костя скажет…
Костя не колеблется:
-Машина. Мерседес!
Я помогаю парню набросать машину, а сам продолжаю:
-И говорит ему Мерседес: «Угости меня бензином, я тебя за это покатаю!» Костя сбегал домой, принес бензин, а потом сел в машину. Мерседес спросил: «Куда тебя везти?»
Теперь бумага перемещается к маленькому Сереже, и тот решает ехать на море. Я протягиваю мальчику синий мелок, и море возникает стремительно, так что даже машину захлестывает. Дальше лист движется по кругу, и в море появляется дельфин, который привозит из Африки обезьянку, у которой полный рюкзачок семян, которые мы сажаем прямо под окнами, и вырастает роща заморских деревьев с плодами всевозможных цветов.
Так, примерно, сказка завершается. Наш рисунок к этому моменту превратился в мешанину линий и цветных пятен, но это никого не огорчает.
_____________________________

23. Абстрактный или фигуративный коллаж из рваной бумаги, ткани и других материалов (коллективно).
Этот вид занятий, в основном, уже описан в п.п. 13, 14. На этот раз мы только обогащаем его новыми материалами. Предварительно следует запастись ящиком с «сокровищами» - кусочками цветной ткани, красивыми птичьими перьями, обрывками кружев, нитками и пр. Появление этих «богатств» вызывает у детей эмоциональный подъем, создает дополнительные возможности для развития тактильных ощущений, мелкой моторики, словаря и воображения.
Вот маленькая Аля достает из груды «сокровищ», выгруженной из ящика на середину общего круглого стола, кусок старого синего кружева. Я прошу девочку погладить его, ощутить особую, ласковую «мягкую шершавость» кружевной ткани. Затем мы разглядываем находку напросвет, приближая к глазам и отдаляя (хорошее упражнение для непослушных рук), направляя на окно или на лица друзей. Я замечаю, что «гиперкинетическая» Надя смотрит на нас с интересом; по моей просьбе, Аля передает кружево Надиной маме, и они вместе изучают его.
Положив ткань на белую бумагу, мы обнаруживаем, что ее цвет изменился, из интенсивно-синего стал голубым. Легким или тяжелым? Куда он «тянется», - всплывает вверх или опускается к нижнему краю листа?
Пока мы решаем, куда именно приклеить наше кружево, на листе (это ватман формата А2) уже появились «колючие» клинья черной набивной ткани с мелким золотистым узором, целая стайка разноцветных деревянных палочек и длинные «лучи» из толстых шерстяных нитей. Теперь все четверо участников работы должны, с помощью мам или самостоятельно, сгруппировать и закрепить все это на листе. Я по опыту знаю, как трудно ребятам остановиться, не «завалить» работу всеми восхитившими их находками. Поэтому загодя выбираю момент, - и очищаю стол от груды «сокровищ».
Готовый коллаж мы закрепляем на мольберте и обсуждаем. Выясняется, что в нижнем правом углу недостает чего-то «мелкого», «темного» и «дробного». Мама Антона вспоминает о листике с фиолетовыми самоклеющимися кружками, который входит в комплект для ручного труда. Вита Захарченко отделяет кружки от основы, Антон наклеивает, - и работа готова.
Фигуративный коллаж требует некоего сюжета. Он рождается из первых же осязательных и зрительных ощущений. То же голубое кружевце вызывает к жизни нарядную «красавицу» (-Как ее зовут? -Аля!), а клочок коричневого плюша – медвежонка (-Он будет у меня в комнате жить, под кроваткой!)…

Коллаж, в отличие от живописи или графики, всегда более условен, декоративен, его труднее «подключить» к живому опыту ребенка. Его достоинство – в возможности непосредственного контакта с различными материалами. Для того, чтобы результат работы сохранил эстетическую ценность, нужно повнимательней отнестись к подбору материалов, исключить из комплекта излишне пестрые, синтетические, «кричащие» предметы и цвета. И наоборот: включить в него знакомые детям, прежде всего природные, материалы, - листья деревьев, семена, песок и т.п. Все выбранные материалы должны хорошо держаться на клее и быть относительно плоскими, - иначе готовый коллаж быстро разрушится.
_____________________________

24. Игры и эксперименты. Рисунок в «кастрюле» (сдвоенные фломастеры, бумажная труба). Рисование снизу (на пластике или стекле, напросвет). Комплекты одинаковых по форме, но разных по материалу или фактуре предметов для тактильного узнавания: связать с эмоциональным словарём и сочинительством.
В этот раздел я собрал некоторые приемы, с помощью которых в разное время пытался преодолевать сложности работы с детьми СП.
Что, если поместить непослушную руку в картонный цилиндр-«кастрюлю»? На внутренней стороне цилиндра закрепим полосу чистой бумаги, а в детских пальцах зажмем два широких фломастера, направленных стержнями в разные стороны. Руке будет некуда «убежать», придется гулять-рисовать внутри ограниченного пространства!
Или, например, помешать спастической реакции: закрепить между рукой и туловищем твердую плоскость, чтобы рука не притягивалась-прижималась к туловищу? Рисовать тогда придется снизу, на тыльной стороне доски. Ее можно заменить толстым листом прозрачного плексигласа, и тогда рисунок будет виден напросвет.
Подобные ухищрения приносили, на первых порах, определенный успех, - однако эстетические результаты оставляли желать лучшего. На рисунке, извлеченном из «кастрюли», оказывалось несколько коротких штрихов, с большими паузами между ними. Я, конечно, умудрялся связать их в некий «сюжет», - но участие ребенка в этих импровизациях оказывалось явно недостаточным.
При рисовании «с изнанки» изображение, как правило, сжималось в один пучок, - остальная поверхность оставалась чистой. Кроме того, приходилось удерживать туловище ребенка, стремившееся прижаться к доске.

Комплекты предметов для развития осязания хорошо известны педагогам-дошкольникам, дефектологам и арт-терапевтам. Часто их помещают в закрытую коробку или мешочек, чтобы дети узнавали предметы наощупь, описывали свои ощущения и пр.
Сложность такой работы с детьми СП заключается в недостаточной обратной связи (многие из них не владеют речью). Поэтому занятия лучше проводить в группе, с участием родителей. Сопроводительный текст может выглядеть так:
-Пришел к нам в Ресурсный центр волшебник с маленьким сундучком (ставлю на стол коробку, оклеенную яркими лентами). В сундучке лежали шарики, а в каждом шарике был спрятан замечательный подарок. В одном, например, лесная избушка вместе с лесом, а в другом – говорящий щенок. Кто хочет такой подарок?
Хотят все, даже обычно рассеянный Костя. Я предлагаю ему закрыть глаза, и в каждую руку вкладываю по шарику. Один из них – деревянный, а второй обтянут мехом. Мальчик должен наощупь догадаться, в каком из шариков «спрятана» избушка, а в каком – щенок. Задача простая, - тем более, что Костя владеет обеими руками и речью.
Мы аплодируем победителю, - и следующие шарики попадают в руки к Наде Ниценко. В одном из них, резиновом, спрятана самоходная надувная лодка, а в другом, металлическом – новенький автомобиль. Надины руки приходят в движение, она знает правильный ответ, - но как сообщить об этом?
Мы предлагаем девочке поднять руку с «машиной» как можно выше, а «лодку» прижать к коленям. В конце концов, Наде удается эта нелегкая операция, мама помогает ей разжать пальцы поднятой руки, и все убеждаются, что шарик – действительно металлический!
Варьировать подобные игры можно бесконечно: труднее исчерпать возможности, скрытые в каждой из них. Что лучше, - предложить детям нарисовать свои условные «подарки» - или дать им в руки игрушки, выполненные из соответствующих материалов? Поведать – с помощью мам – истории из жизни, связанные с лесом, плаваньем, ездой на автомобиле, общением с животными, - или же сочинить сказку, где все это найдет себе место? Ограничиться нейтральным «раздаточным материалом» - или включить в работу реальные предметы: сосновые шишки, ракушки, чайные ложки, морские камешки?
_____________________________

25. Пастельные мелки. Рисование на черной бумаге.
Хрупкая пастель, на первый взгляд, малопригодна для работы с детьми СП. Если ребенку даже удастся удержать в пальцах крохотный стерженек, то как провести на бумаге линию, которая целиком и полностью зависит от деликатного, «ювелирного» нажима?
Коробка с пастельными мелками пролежала у нас без дела несколько месяцев, пока кто-то из гостей не привез в подарок стопку плотной черной бумаги. Она была не просто черной: некоторые листы «отступали» от черного цвета в сторону синего, серого, зеленого, фиолетового. Пастель на них просто просилась!
Для начала я положил на стол черный лист, нанес несколько плотных цветных линий и провел по ним ладонью. От линий потянулись прозрачные зеленые, голубые, розовые облачка, - возникло некое подобие лирического пейзажа.
Этот внезапный эффект так поразил наших мам, что дальше работа пошла сама собой. Оказалось, что если непосредственное рисование мелками давалось детям с трудом, то растирание пастели по листу доставляло им подлинное удовольствие. Мелкие пастельные крошки, прижатые то ли пальцами, то ли кулаком или тыльной стороной ладони, неизменно оставляли на бумаге след, вносили в рисунок неожиданные, всегда интересные изменения. Мамы руководили работой: старались, чтобы «облака», «деревья», «горы» возникали в нужных местах рисунка; добавляли поверх фоновых пастельных пятен графические элементы, - ветки, волны, лучи.
Чтобы законченные рисунки не затерлись и не осыпались, мы не стали укладывать их в папки, а тут же повесили на стену. Замечательная получилась выставка!
_____________________________

26. Куклы из тонкой цветной бумаги. Скручивание, сминание, отрывание, закрепление нитками, деталировка. Игры с куклами.
Жатая бумага оказалась прекрасным материалом для индивидуальных занятий с детьми СП. Работа над куклой начинается с того, что мы скручиваем плотную трубку длиной 40 – 50 см. В середину этого рулона заворачиваем небольшой круглый комок бумаги (ребенок может смять его самостоятельно). На этом месте впоследствии появится голова.
Теперь сгибаем трубку вдвое и под головой, там, где будет шея, наматываем несколько витков толстой нити. Если ребенку это не под силу, он может просто удерживать и натягивать нить, а преподаватель – вращать рулон вокруг оси. Результат выглядит так:


Дальше, изготовив вторую такую же трубку, мы 2-3 раза, снизу вверх, обматываем ее вокруг туловища и на уровне плеч завязываем узлом:

Каркас куклы готов, можно приступать к деталировке. Прежде всего, отрываем квадратный кусок бумаги, цвет которого подходит для лица куклы: желтый, розовый, белый, - как пожелает маленький автор. Прикладываем центр листа к макушке и аккуратно обтягиваем голову, края закручиваем вокруг шеи. Место, где будет лицо, аккуратно разглаживаем так, чтобы все складки сместились к затылку.
Теперь можно одевать куклу, покрывая ее, слой за слоем, цветными «рубашками», или «платьями», или «джинсами», «жилетами», «пиджаками» и пр. Все это закрепляется вокруг туловища «поясами» из толстых цветных ниток, тесемок, шнуров.
При желании, на концах рук можно сформировать ладошки, ноги обуть в туфли или сапожки.
В последнюю очередь завершаем головку (прическа, шляпа, детали лица). По желанию ребенка, добавляем всякие мелочи, - бусы, пуговицы, пряжки и пр.
Описывая порядок работы над куклой, я опустил методическое сопровождение (диалог, мотивировки, максимальное участие ребенка в каждой операции, обращение к личному опыту), т.к. об этом неоднократно говорилось выше.
Само собой разумеется, что готовую куклу можно поместить на выставку, подарить маме или товарищу, устроить игру-импровизацию. Если, по окончании цикла занятий, у нас появилось несколько кукол, есть смысл прикрепить их к тростям и устроить кукольный спектакль, - тогда эти занятия запомнятся детям надолго.
_____________________________

27. Куклы из узких бумажных пакетов. Аппликация, надевание на руку, разыгрывание сценок.
Очень простой вариант куклы можно смонтировать на основе плотного бумажного пакета, размером с обычную рукавицу. Никакого труда не составит наклеить на него дополнительные элементы, превратив в человеческую фигурку, птицу, рыбу и пр.

В таком пакете можно проделать отверстия для пальцев, учитывая степень владения рукой:


Если в спектакле с такими куклами участвуют и дети, и родители, то на кульках можно смонтировать и декорации: дома, деревья и пр. Тогда свободных рук не останется!
_____________________________

28. Большие куклы из ящиков (коллективная работа). Дополнительные детали, оклеивание цветной бумагой, фотографирование.
Это одно из самых увлекательных занятий. Столы сдвигаются к стенам, дети и родители располагаются по кругу. В центре – несколько пустых картонных ящиков разного размера. Я быстро составляю из них пирамиду в человеческий рост:

Предлагаю ребятам решить, кого будем создавать: великана? волшебника? принцессу? рыцаря?
Сообща решаем, что у нас будет великан, но одновременно и волшебник, - добрый, конечно, и с подарками.
Отлично! Я предлагаю участникам разбиться на группы, по 3-4 человека в каждой. Первая, состоящая из наиболее подвижных детей, получает в свое распоряжение катушку скотча, степлер, ножницы и флакон с клеем. Ей нужно скрепить ящики между собой, оклеить их цветной бумагой, - а затем, по мере готовности, монтировать отдельные элементы.
Голову великана пока не закрепляем, а отдаем для оформления второй группе. Это – очень важная работа: нужно сделать кукле красивое и доброе лицо, и волосы, и бороду, и шляпу!
Третья группа создает недостающие части фигуры. Руки будут состоять из широких бумажных труб-рукавов, с вклеенными в них ладонями; ноги – полуобъемные брюки, прикрывающие черные ботинки-кульки. И еще этой группе придется изготовить множество мелких деталей: пояс, пуговицы, воротник, всяческие «драгоценные» украшения.
Через 15 минут работа приобретает стихийный характер. Комнату заполняет веселый шум, на пол летят обрезки картона и ватмана. Туловище куклы покрывается цветной бумагой в несколько слоев, - каждому хочется сделать ее понаряднее. Я едва успеваю следить за тем, чтобы цветные пятна расположились в относительной симметрии, и костюм нашего волшебника не превратился в комок пестрых лохмотьев.
Три наши группы постепенно смешались, - ведь каждому ребенку хочется хоть разок прикоснуться к кукле, что-нибудь самостоятельно приклеить-прикрепить.
Наконец, мы торжественно водружаем на место голову куклы и рассаживаемся по своим местам. Я поворачиваю волшебника по кругу, чтобы все рассмотрели его повнимательней; мы обнаруживаем и исправляем мелкие недоделки. Великан получился замечательный, - не только детям, но и мамам трудно поверить, что они создали это улыбающееся чудо собственными руками.
Я прошу всех участников расположиться полукругом, в центре группы устанавливаю огромную куклу и делаю общий снимок.
_____________________________

29. Живописные локальные пятна (одним цветом), с «узнаванием» и оконтуриванием.
Это простое задание позволяет сосредоточиться на одной-двух операциях и внимательнее изучить особенности каждого ребенка.
Я открываю и ставлю на стол две баночки с гуашью. В одной – сочная, горячая желтая, в другой – звонкая, радостная светло-синяя. Кто какой будет работать?
Уже при выборе одного из двух цветов проявляется «веер» индивидуальных реакций.
Маленькая Аля Литвин сразу же выбирает желтую и громко об этом заявляет.
Миша Лукьянец тоже знает, какой краской работать, - но разобрать его речь почти невозможно. Однако, если парню не мешать, его настойчивость победит: правая рука полетает в воздухе и коснется, в конце концов, желанной баночки.
Очень сложно поведать о своем выборе умненькой Наде Ниценко. Все ее худенькое тело, хорошо закрепленное в новой удобной коляске, напрягается. Губы бессильны что-либо сказать, а руки исполняют порывистый, неподвластный хозяйке танец. Наконец, я раздвигаю банки с краской на разные концы стола и, суммируя все Надины усилия, догадываюсь: девочка предпочла синий.
Аутичный Антон Мельник, как обычно, пребывает в сомнениях:
-Не знаю… может, вообще не рисовать… мне все равно…
Антона нужно «завести». Потом, начав работу, он уже не будет нуждаться в подбадривании, перестанет замечать, что происходит вокруг.
Я завожу разговор о предстоящей Антону поездке на море, спрашиваю, что он больше любит, - в воде барахтаться или на песочке загорать? Какие цветы предпочитает мама: незабудки или одуванчики? Какого цвета глаза у его любимца-кота: желтые или голубые?
Труднее всего разгадать выбор Саши Валеева. Обычно Сашин взгляд в потолок означает «да», - но сегодня мальчик возбужден, и глаза его не слушаются: судя по взгляду, предпочтительны… обе краски. И только, когда Сашина мама начинает выкладывать на палитру синюю гуашь, а Саша съеживается, и на его глазах выступают слезы, - мы понимаем свою ошибку и можем исправить ее.
Рисуем сегодня широкими кистями-флейцами, на формате А3. Нам предстоит закрасить бόльшую часть листа и освоить понятие «силуэт».
Заполнение листа у каждого происходит по-своему. Антон с наслаждением укладывает мазок к мазку, - сам процесс его завораживает. Аля не желает просто закрашивать бумагу, - в ее пятне явно угадывается очередная «принцесса». Надина рука, совершая резкие круговые движения, оставляет на листе короткие «вихревые» мазки. Миша «размазывает» краску полулежащей кистью (ему трудно удерживать черенок вертикально). А Саша, руку которого «подстраховывает» сегодня мама, наносит краску ударами, сверху вниз.
Когда размеры цветных пятен достигают 1/3 листа, мы откладываем работы на просушку. Во время паузы говорим о силуэте, о выразительности контура, о том, как по тени можно узнать предмет или живое существо. Я прижимаю с обратной стороны тонкого листа бумаги плоские картонные фигурки, прикладываю бумагу к нашему светящемуся аквариуму, - и мы по силуэту угадываем, что за зверь спрятался за листом.
Тут Антон делает открытие: оказывается, если просто прижать бумагу к аквариумному стеклу, на ней начинают плавать, появляться и исчезать красивые прозрачные рыбки!
После таких открытий нам нетрудно «разгадать» и наши подсохшие силуэты, оконтурить их черной краской, или же только глаза да коготки добавить, чтобы стало понятно: да это же – кот!
Пиком занятия, вызвавшим взрыв общего веселья, стала «расшифровка» Алиного рисунка. Я поднял его над головой, и все дружно узнали длинноухого сидящего зайца. Если бы вы видели, как возмутилась маленькая художница! Оказалось, что я случайно перевернул ее «принцессу» на 180 градусов, ножки красавицы превратились в заячьи уши, а золотые косички – в короткие, расставленные в стороны лапки.
Ну, и смеху было!
_____________________________

30. Поочередное рисование красками с последовательной сменой цветов («Цирк» - желтая, красная, черная; «Лето» - желтая, синяя, красная и пр.).
Сегодня выбираем не одну, а сразу три краски. Но и диапазон цветов увеличился: в комплекте – 12 баночек, там есть и оранжевая, и фиолетовая, и коричневая, и белила!
За круглым столом – шестеро ребят и четыре мамы. Сложность вот в чем: выбранными цветами будут рисовать все участники (семь оставшихся баночек я уберу со стола).
Чтобы облегчить выбор и поскорее прийти к согласию, я предлагаю общую тему:
-Помните, мы с вами рисовали чувства, - страх, и радость, и злость? Вы еще для них подходящие цвета выбирали? А сейчас попробуйте выбрать три цвета для слова «цирк»!
(Я, конечно, знаю, что 2 дня назад ребят возили на цирковое представление. Для них это событие чрезвычайное, и впечатления от него наверняка не остыли).
Предложения посыпались самые разные, ведь каждая из 12-ти баночек с чем-нибудь да ассоциировалась. Я даже попросил детей закрыть глаза, чтобы увидеть «цвет» цирка в целом.
В конце концов, на столе остались красная, желтая и черная краски. На последней настояла маленькая Вита Захарченко: ее сильнее всего впечатлила черная пантера. Остальным пришлось согласиться, что никакой другой краской этого зверя не нарисуешь!
Первым делом, я налил на палитры желтую краску и предложил каждому нарисовать то, что было в представлении желтым. Все, кроме Кости, решили изобразить арену, покрытую древесными опилками, - Костя же пожелал нарисовать льва.
Дальше работа застопорилась. На арене следовало разместить артистов, вокруг нее – зрителей, а красок-то осталось всего две! Я решился на подсказку:
-Вспомните, какие чувства вы испытывали во время представления? Какого они были цвета?
Оказалось, что испытывали радость, веселье, восторг, и цвет для всего этого подходит красный, или розовый, или, в крайнем случае, оранжевый. Розового у нас нет, т.к. для его составления нужны белила; а вот оранжевый – пожалуйста: достаточно смешать желтый и красный. Более того, у нас – спасибо Виточке! – имеется черная краска. Можно весь зрительный зал вокруг арены закрасить оранжевым, а потом тонкой кисточкой набросать веселые лица. А можно поступить иначе: взять большую круглую кисть и нанести за пределами арены множество желтых, красных, оранжевых пятен. Это будут зрители, мы добавим им под конец волосы, глаза и улыбки!
Оба мои предложения были приняты, - на окончательном выборе сказалось мнение мам. Когда на рисунках появились артисты – у кого слоны, у кого акробаты или клоуны, а Виты, разумеется, пантера, – выяснилось, что черная краска действительно нужна всем. С ее помощью маленькие художники смогли оконтурить фигурки артистов, нанести мелкие детали, изобразить барьер, отделяющий арену от зрителей. А когда Лёня Довгань пожелал нарисовать выступление медведей, мы смешали черную гуашь с красной и получили коричневую.
Хватило нам трех красок, хватило!
В этот день я сформулировал для себя правило: удачным следует считать занятие, в котором собственный опыт ребенка диктует весь ход урока, а также выбор приемов и материалов.
_____________________________

31. Рисование руками. Краски на палитре: один палец, два, несколько.
Если бы занятия, описанные в этой и предыдущей главах, располагались по степени их важности и эффективности, №№31-33 оказались бы в самом начале. Ведь рисование пальцами и ладонью чрезвычайно привлекательно для ребенка, оно способствует овладению кистями рук, а последнее прямо связано с реабилитацией детей СП.
Для начала я выкладываю на палитру краску двух-трех цветов, обмакиваю в одну из них (например, красную) указательный палец и наношу на лист несколько сочных отпечатков.
-Это, - говорю 11-летнему Лёне Довганю, - вишни. Можно сверху нарисовать ветку с листьями, тогда они будут расти на дереве. А можно снизу добавить ладонь или тарелку, полную ягод. Только вот ягод у нас маловато. Хочешь добавить?
Помогаю мальчику расправить зажатые спастикой пальцы, обмакиваю один из них, или 2-3 одновременно в краску, и мы заполняем лист сочными вишнями.
Рядом на столе лежит наготове влажная тряпка. Я вытираю Лёнины пальцы, вкладываю в них кисть, и мы продолжаем работу: добавляем ветку и листья. Напоследок – сюрприз: переворачиваю кисточку, прижимаю деревянный кончик к одной из вишен, резко дергаю руку мальчика вверх. Появляется светлая царапина – черенок, соединяющий ягоду с веткой. Мы добавляем еще несколько черенков – и рисунок готов.
На втором рисунке отпечатки разных цветов превращаем в праздничный салют, на третьем – в семечки, окруженные яркими оранжевыми лепестками подсолнуха. Если пятно наносить не концами, а подушечками (верхними фалангами) пальцев, их легко превратить в снегирей, или аквариумных рыбок, или в целую толпу театральных зрителей (см. п. 30).
_____________________________

32. Рисование руками. Краска на бумаге: пальцы, ладонь, добавление цветов.
Это занятие также начинается с демонстрации приема. Вместо того, чтобы обмакнуть пальцы в палитру, я беру крупную кисть и наношу на бумагу три больших пятна: синее, черное и зеленое. Откладываю кисть, опускаю открытую ладонь на рисунок и быстро, несколькими движениями, растираю краски. Тут же переворачиваю ладонь тыльной стороной и с помощью верхних фаланг, кулака, ногтей провожу-процарапываю вертикальные и диагональные линии. Прошли одна-две минуты, и на бумаге возник пейзаж: ранняя весна, голые деревья, внизу травка пробивается, сверху моросит косой дождик…
Такой демонстрации достаточно, чтобы и дети, и родители разобрали бумагу и с азартом принялись за работу. Рядом с каждым художником я не забываю положить влажную тряпку, - руки приходится вытирать часто.
Рисунки выходят замечательные, свободные, легкие; каждый дефект движения детской руки оборачивается художественной особенностью, обеспечивающей неповторимость и выразительность рисунка.
Этот способ рисования увлекает взрослых так же, как детей. Мы даже провели специальный конкурс родительских рисунков, и победила в нем… 70-летняя бабушка Даши Кобец!
_____________________________

33. Рисование руками. Краски на ладони: отпечатки, растирание, доводка.
Обращаюсь к маленькой Насте:
-Можно порисовать прямо на твоей руке?
Помогаю ребенку раскрыть ладонь и, крепко ее удерживая, закрашиваю пальцы желтой краской, в середине ставлю красное пятно. Кисть у меня большая, краски на руку попало много, она блестит, желтый цвет сливается с красным.
-Смотри, получилось солнышко!
Прижимаю детскую руку к бумаге, затем приподымаю, вращаю лист, прижимаю снова.
Солнце отпечаталось на бумаге, большущее, лучи-пальчики торчат в разные стороны. Но девочка разглядывает не рисунок, а свою разноцветную ладошку. Она испытала множество эмоций: жесткий контакт с моей рукой сменился щекочущими касаниями кисти; в горсти оказалась целая лужица краски; сама ладонь превратилась в рисунок; затем последовали манипуляции с бумагой… Этот поток ощущений на время блокирует спастические реакции, и я успеваю протереть Настины пальцы влажной тряпкой.
За нашими действиями наблюдает нетерпеливый Натан: он уже несколько раз протягивал руку, чтобы и на ней порисовали. Я передвигаю лист к мальчику:
-Когда на небе светит такое яркре солнце, всем хочется погулять: и людям, и птицам, и лошадкам. Кого нарисуем?
-Лошадку!
-Какую, - красную, черную, желтую?
-Коричневую!
Руки у Натана послушные, мне не приходится прикладывать усилие, чтобы удержать его ладонь. Закрасив светлой охрой «туловище», я на концах четырех пальцев рисую черные копыта, а на подушечке большого – маленький черный глаз.
-Смотри, Настя, похоже на лошадку?
Девочка улыбается, кивает головой. Натан показывает руку остальным участникам занятия, он явно гордится результатом.
Но нам нужно торопиться, чтобы краска не высохла. Я поворачиваю рисунок солнцем вниз (чтобы копыта оказались в нужном месте), и мы отпечатываем не одну, а сразу трех лошадок!
Дальше рисунок попадает к Вите Канаровской. Ее всегда расслабленная рука изображает вокруг солнышка небо (краски на ладони – синяя и белая). Я сначала прижимаю руку девочки в нескольких местах картинки, затем мы растираем отпечатки. Небо выходит живописное, с белыми облачками.
Завершает рисунок Даша Кобец, под ее пальцами вокруг лошадок вырастает густая желто-зеленая травка. Я позволяю себе небольшое вмешательство: окунаю мизинец в черную краску, добавляю лошадкам легкие гривы и хвосты, ногтем намечаю уши.
Готово! Теперь можно идти к умывальнику, отмывать руки мылом. Особенно счастливым выглядит сегодня Натан: к нему пришел папа, они вместе рассматривают лошадок, и мальчик с наслаждением выслушивает отцовские похвалы.
_____________________________

34. «Узнавания» по просмотренным мультфильмам. Элементы кинообразования.
Одиночество и малоподвижность приводят к тому, что дети с церебральным параличом много времени проводят у телевизора. От их способности воспринимать и оценивать экранное изображение зависит, пользу или вред приносят им телепросмотры. Экран может «убаюкивать» (отнимать драгоценное время), травмировать, растлевать, - но может и развивать, стимулировать мысль и воображение.
К сожалению, объем этой книги не позволяет изложить развернутую программу по кинообразованию. Частично экранные вопросы будут рассмотрены в следующей главе, здесь же я опишу только одно занятие, включающее работу с экраном.
Перед нами – телевизор, с подключенным к нему видеомагнитофоном. Сегодня будем смотреть мультфильм «Кошкин дом». Выбор пал на него, потому что наша тема – «домашние животные», а именно они являются героями фильма. Кроме того, там много музыки и стихов, хорошая драматургия, качественное «классическое» одушевление.
Пульт видеомагнитофона – мой незаменимый помощник. Благодаря ему мы можем остановить и рассмотреть кадр; вернуться назад и повторно воспроизвести тот или иной фрагмент; пустить фильм в покадровом режиме, чтобы оценить тонкости одушевления; промотать ленту вперед и пропустить «лишний» кусок.
Первые мои вопросы к детям нацелены на развитие внимания и наблюдательности. В конце первого эпизода я останавливаю изображение и спрашиваю:
-Вы все смотрели фильм?
Конечно, все. Что за вопрос!
-А все его видели? Тогда скажите, кто действовал в последнем кадре? Вот, Миша хочет ответить!
Действительно, Миша Лукьянец весь в движении, всячески старается привлечь наше внимание.
-Катя!
Мы смеемся. Все знают, что любимую Мишину кошку зовут «Катя», и мальчику это слово произнести легче, чем «кот», «кошка» или «котята».
-Молодец, Миша! Ты запомнил, что в кадре был кот Василий, старый слуга богатой Кошки. А еще?
Слово берет Надя Ниценко. С помощью ее мамы выясняем, что в кадре, кроме Василия, находились еще два бездомных котенка, племянники Кошки.
-Верно, Надюша! И это все?
Я проматываю фильм назад, и мы смотрим последний эпизод повторно. Оказывается, никто не заметил, что на ветке сидели и живо реагировали на происходящее два воробья!
Значит, смотреть и видеть – не одно и то же. Я прошу всех быть повнимательней, и мы повторяем игру еще несколько раз. Что держал в копытах Козел? Какого цвета были штаны на Петухе? Что делала Свинья, пока все танцевали?
Потренировав зрение, переходим к слуху. Мы посмотрели сцену пожара, - какие звуки ее сопровождали? Удары пожарного колокола, быстрая музыка, песня бестолковых пожарников. Верно! А еще?
Возвратившись к началу эпизода, я отключаю изображение. Экран пуст, все наше внимание сосредоточено на фонограмме. С помощью мам открываем ее богатство: шум и гудение огня, треск балок, удары падающих предметов, выкрики и причитания Василия и Кошки, злорадные реплики гостей, дребезг колес и пр., и пр. Вот сколько интересного и важного мы не замечаем в хорошем мультфильме! Потренируйте дома свое внимание, поиграйте с мамами в такие игры.
После просмотра мы усаживаемся за стол и приступаем к рисованию. Я раздаю детям по одному широкому фломастеру и прошу быстро, пока я считаю до 10-ти, выполнить спонтанный рисунок (см. гл.3, п.1).
-А теперь внимательно рассмотрите свои рисунки и попробуйте вместе с мамами найти в них кого-нибудь из героев «Кошкиного дома»!
Задание оказалось легким. Выразительные образы животных не успели «уйти» из детского сознания и без труда перекочевали в рисунки. Особенно выразительными получились Козел (Кати Харченко), Кошка (Нади Ниценко) и два Петуха, которых создали Миша Лукьянец и Саша Валеев.
_____________________________

35. Простые и сложные бумажные объемы. Индивидуально-коллективные формы. Насекомые из трубок. Наголовники. Смеховая баба. Корабли, дома, застолья.
Занятия по созданию пространственных форм настолько полезны нашим нестандартным детям, что им следовало бы посвятить отдельную книжку. О некоторых из них мы уже рассказали (см. гл.3, п.4,5,15; гл.4, п.21,28). Опишем еще несколько, начиная с простейших.
Универсальную роль выполняют самодельные бумажные трубки. Для их изготовления мы используем неширокую (10-15 см.) бумажную ленту, которую сворачиваем и склеиваем по винтовой линии:

Первые два-три витка лучше сделать взрослому. Затем трубку можно просто катить по столу, проводя на стыке клеевые полоски. И ту, и другую операции ребенок, как правило, в состоянии проделать сам или с минимальной помощью взрослого. Такой способ изготовления позволяет получить прочную трубку большой длины. Она становится особенно привлекательной для детей, если мы вместе оклеим ее цветной бумажной лентой (тоже по винтовой линии). Теперь у ребенка в руке – длинная указка, с помощью которой удобно тренировать координацию кисти, плеча и предплечья.
На трубке можно закрепить куклу для спектакля или трехцветную модель светофора для занятия «Дорожное движение». На той же основе монтируются легкие крылышки, лапки и головки к занятию «Насекомые»:


Занятие «Если бы я был птицей…» включает в себя изготовление птицы-наголовника, сочинение сказки-перевоплощения и совместное фотографирование (или видеосъемку). Опишу его вкратце.
Фигуру и крылья птицы вырезаем из сложенной вдвое плотной бумаги формата А2. Верхнюю часть в нескольких местах скрепляем степлером или оставляем неразрезанной. Крылья, с помощью клапанов, закрепляем по бокам. Птицу украшаем аппликацией из симметричных кусочков цветной бумаги.
Теперь нам осталось изготовить бумажный обруч, подогнав диаметр по голове каждого ребенка, и соединить его с боками птицы:

Вот несколько сказок, сочиненных на этом занятии:

Диана Воловенко и ее мама
Вот полетела я к тёте-маме Тане и клювиком постучала в окошко. Она услышала меня, открыла форточку. И я – белый голубь – дала ей письмо-поздравление с Днем Татьяны.
Тётя-мама накрыла стол скатертью, красивой, вышитой самой тётей. На столе появилось много всякой вкуснятины: пирог, конфеты, фрукты и сладкое варенье.
Птичка-Диана наелась и захотела водички. А на подоконнике стояли гвоздики. Птичка подлетела к вазе, клюнула цветочек, но он оказался невкусный. Тогда она попила водички из вазы и полетела обратно, и села тёте-маме на плечо.
Тётя-мама погладила белому голубю крылышки, и поцеловала в носик, и сказала: «Я очень тебя люблю. Вот стану птичкой, и полечу с тобой, куда нам захочется!»

Вита Захарченко
Сидела я один раз за столом и телевизор смотрела. Там лесных птиц показывали. И захотелось мне к ним, в теплые края.
Открыла я окно, сделала себе крылья и полетела.
Смотрю – внизу мама из магазина выходит. Я к ней спустилась, а у нее от удивления сумки из рук попадали.
Я подхватила сумки на крылья и отнесла домой.

Рита Захарченко
Один раз я сделала бумажную птицу. Мне Инна помогала.
Надела эту птицу на голову и полетела. В Америку. Там были попугаи, орлы, страусы.
Увидели они меня и зарадовались, и закричали:
-Ура! Риточка прилетела!
А я им вкусные подарки принесла: картошку с огурцами.
Они покушали, и полетели в небо, и стали играть в догонялки.
Сначала меня поймал орел, потом я догнала попугая. А страус бегал по земле и за нами следил.
Любовался!

Костя и мама Маргарита
Если бы я был птицей, навсегда улетел бы в страну бабушки Зины. Это замечательная страна любви, понимания, душевного тепла и заботы.
Я присел бы к бабушке на подоконник и тихонько постучал клювом в стекло. Моя бабушка сразу бы узнала меня, - у нее в стране все друг друга узнают, в любом облике.
Мы жили бы вместе с бабулей, и она тоже стала птичкой, и мы летали бы высоко-высоко под облаками. С высоты видно, как прекрасен этот мир, как он красив и ярок.
Если бы я был птицей, я крикнул бы с высоты птичьего полета всем вам:
-Будьте счастливы, и веселы, и добры друг к другу! И нас, птиц, кормите!
P.S. У меня дома кормушка, я кормлю моих синичек. Они меня уже узнают, но еще боятся…

Вита и Тоня Канаровские
Когда я была птичкой, то пела в небе красивые песни, и все называли меня Розовой Грудкой.
Однажды я забралась так высоко, что Земля показалась голубым шариком. Отдыхала на белых облачках, которые пролетали мимо, и поднималась все выше. А когда совсем уж устала, увидела перед собой прекрасное Райское Дерево.
Как чудесно звучали здесь мои песни, как ярко светило солнышко, как прохладно было в тени! Мне захотелось свить гнездышко и остаться здесь жить.
Но на земле остался мой дом и те, кого я люблю. И я снова, с облачка на облачко, опустилась в свой родной лес.
И запела песню о том, как прекрасно Райское Дерево!

Женя Лысенко
Когда я стала птицей, у меня появились друзья, и я сделалась очень счастливой.
Я каждое утро летаю с ними на поле и до захода солнца собираю колосья пшеницы.
А вечером мы возвращаемся в свои гнезда.

Миша Лукьянец (по буквам, с Ириной)
Это птичка Грач. Она девочка. Ей один год.
У нее грустное настроение, потому что февраль. А веселое настроение будет в августе.
У нее нет друзей. Ее друзья в марте, 8-го, в понедельник прилетят.
Она живет с мамой, папой и дядей Вадиком. Живет в машине «мерседес». Не на крыше, не на сиденье, не в кабине, а там, где дым. И кушает кашу.
А будет у нее дом в «Бет-Хане», в Лазурном!
____________

Много успешных занятий мы провели, работая с большими кусками картона. Готовясь к такому занятию, я вооружаюсь оформительским ножом и распускаю на части пустые картонные ящики, коробки, поврежденные листы ватмана, остатки старых стендов и пр.
Начинаем с того, что каждый участник занятия, один или вдвоем с мамой, выбирает из общей груды кусок картона, сгибает его вдвое и устанавливает на картонную основу:

Это – основа будущей скульптурной или архитектурной импровизации. К ней, с помощью степлера, клея или скотча, разрешается крепить что угодно и как угодно.
Такая свобода крайне привлекательна для детей СП и их родителей. Открывается простор для ассоциаций, воспоминаний, непроявленных желаний и образов. Начатый было маяк в процессе работы превращается в великана, который сторожит дом, возле которого почему-то стоит лодка. Приходится приклеить рядом с ней полосу синего картона: теперь это река, в которой Катина бабушка чуть было не утонула в детстве.
Постепенно фантастические сооружения разрастаются, заполняют наш большой круглый стол и начинают соединяться друг с другом дорогами, реками, проводами. У меня просят то нитки, то фольгу, то «ворсистую такую проволоку, - помните, мы из нее жуков делали?».
В конце занятия, с трудом завершив уборку (хаос из клочков, обрывков и обрезков был невообразимый), мы погружаемся в исследование созданного сообща мира. Сколько здесь интересного для участников, сколько важной и поучительной информации для психолога и педагогов!

Очень веселым занятием стала постройка «Смеховой бабы». Мы сооружали ее ранней весной, когда память о «снеговой бабе», стоявшей во дворе, еще не угасла. К исходному картонному «скелету» можно было прикреплять любые детали, с единственным условием: каждый новый фрагмент должен был делать нашего «смеховика» еще смешнее.

Теперь мне предстоит описать три сложных коллективных формы, каждая из которых занимает несколько занятий. Вернее, не описать, а, скорее, перечислить, поскольку все они состоят из множества элементов и мелких деталей.
Все три формы – назовем их условно «Корабли», «Дома» и «Застолья», - включают в себя бумажные фигурки-автопортреты величиной с ладонь. Их следует нарисовать фломастерами, а затем аккуратно вырезать (см. п.21).

Полуметровый КОРАБЛЬ строим из картона или ватмана и украшаем цветной бумагой:


Сюжет может быть разный: Ноев ковчег (поместить на борт всех, кого любишь); кругосветное путешествие; плаванье в компании персонажей известных книг или фильмов («Синдбад-мореход», «Пятнадцатилетний капитан», «Питер Пенн» и пр.).

Строительство ДОМА начинается с отдельных квартир-коробок, которые нужно оформить, обставить мебелью и заселить:

Затем из комнат собираем плоский или объемный Общий Дом:

Наконец, ЗАСТОЛЬЕ (мотивация – очередной праздник, или день рождения, или прием гостей) кроме обязательных фигурок-автопортретов, включает в себя изготовление красивой посуды, скатерти, праздничных блюд:

Я не описываю деталей этих занятий, ограничиваясь рисунками и фотографиями. Главное в них – не многообразная ручная деятельность, - но возможность содержательного общения и взаимодействия, основанного на личном опыте и маленьких, и взрослых участников.
_____________________________

36. Случайные материалы. Куклы, шумелки, шуршалки, колотушки и пр. Оклеивание, прозрачный и цветной скотч.
К «случайным» материалам относятся предметы, исчерпавшие свою первоначальную функцию: колпачки от фломастеров, обрезки проволоки, кожи и ткани, всевозможные катушки, бусины, пуговицы, флаконы, футляры и пр. Конструирование из таких предметов, кроме развивающей и терапевтической, решает еще одну, экологическую задачу. Я не упускаю возможности ее подчеркнуть: «отходы» превращаются в «мусор» только потому, что люди не находят им применения.
Одним из самых любимых материалов стала у нас одноразовая посуда. С помощью оформительского ножа, ножниц, степлера и скотча ее можно трансформировать и сочетать бесконечно, создавая самые неожиданные объемные формы.
Исследуем, например, некоторые возможности пластиковой бутылки. Как, скажем, превратить ее в куклу?

А) Уши и нос – это отгибы из поверхности самой бутылки, их нужно прорезать кончиком оформительского ножа. Эту предварительную работу выполняет преподаватель или мама, т.к. нож – орудие опасное.
Всё остальное – глаза, рот, прическа – выклеиваем из кусочков цветного скотча, - здесь дети СП сотрудничают с родителями на равных.
Б) Из вырезов в бутылке выгибаем верхние веки и предплечья куклы. Ладони и бантик изготавливаем из фрагментов второй бутылки: это могут делать дети, владеющие ножницами. Остальные детали – цветной скотч.
В) Голова куклы монтируется из двух срезанных бутылочных донышек; юбка, прическа и руки – из боковых поверхностей бутылок разного цвета.

Прекрасно показали себя самодельные шумовые инструменты. Дети СП намного охотнее упражняются с ними, чем с готовыми игрушками.
Простейшая ШУМЕЛКА состоит из двух скрепленных скотчем донышек (при желании к ним можно прикрепить ручку). Вовнутрь образовавшейся коробочки помещаем несколько фломастерных крышек, или мелких камешков, или, например, горсть сухой фасоли. Украшая скотчем такую погремушку, мы часто придаем ей одушевленную форму:

ШУРШАЛКА представляет собой длинную трубку, состоящую из нескольких боковых поверхностей узких пластиковых бутылок. Горлышко и дно у всех, кроме двух последних, срезаются:

Вовнутрь насыпаем стакан фасоли, или сушеного гороха, или собранных в парке твердых стручковых семян.
Теперь – самое важное. В стенки трубки, по всей ее продольной поверхности, нужно воткнуть как можно больше булавок, или тонких гвоздей, или обрезков стальной проволоки, или даже зубочисток. Все острия должны быть направлены вовнутрь трубки, а головки следует тщательно закрепить снаружи скотчем (одновременно используя его как украшение).
Наклоняя такую трубку, мы заставляем зерна пересыпаться в нижний конец. По пути они задевают стержни, и те начинают вибрировать. Возникает своеобразный «природный» шум, напоминающий шуршание сухих осенних листьев, или мелкой гальки в морском прибое. Этот звук привлекателен для ребенка и побуждает его повторять манипуляции с шуршалкой многократно.

Наконец, КОЛОТУШКА отличается от других «шумелок» тем, что удары по ее поверхности наносятся не изнутри, а снаружи. Примером могут служить две плотные одноразовые тарелки, края которых совмещены (донцами наружу) и оклеены скотчем. С двух сторон такого плоского «барабана» крепятся прочные шнурки, к которым привязаны камешки, гайки, продырявленные монеты:









Снизу инструмента крепим ручку из небольшой пластиковой бутылки или другого материала.
Резко поворачивая колотушку то по, то против часовой стрелки, ребенок заставляет гайки ударяться о днища тарелок, извлекая короткий ритмичный стук. При этом детская кисть совершает сложные осевые движения (часто – с помощью педагога, рука в руке).
_____________________________

37. Коллективный рисунок на большом формате, вертикальная стена, краски.
К сожалению, нам нечасто удается проводить занятия во дворе, где есть достаточно места для рисования на больших форматах. Отдельные листы ватмана или целые рулоны обоев я закрепляю на стене или заборе, вдоль которых располагаются дети. Здесь можно и стоять, и сидеть, и повернуть коляску так, чтобы «рабочая» рука находилась в удобном положении. Помню, как 15-летний Алик Сынах нарисовал просторный пейзаж, удерживая кисть… пальцами правой ноги!
Отсутствие искусственных ограничений в движении и страха запачкать краской пол, стену или соседей действуют на детей благотворно, Поначалу я не ставлю конкретных заданий, - стараюсь только обеспечить максимальный творческий комфорт: удобную посуду для воды и красок (гуашь или темпера), удачное положение коляски, кисти подходящих размеров.
После того, как на длинном рулоне появляются большие композиции в несколько цветов, предлагаю детям (и мамам) отодвинуться, рассмотреть и обсудить рисунки.
Сообща решаем, как все это многообразие (пейзажи, машины, животные, абстрактные фигуры) объединить в общую (10—метровую!) «картину». Самый простой способ – нарисовать в верхней части «небо», а в нижней – «землю». Для первого раздаю палитры с синей, белой и фиолетовой красками, для второй – с желтой, зеленой, коричневой.
Каждый ребенок заполняет фоном свой участок, стараясь сочетать цвета на границах с соседями.
Готовая «фреска» настолько хороша, что на ее фоне просто нельзя не сфотографироваться!
_____________________________

38. Ниткография с «узнаванием» и дорисовкой.
Эта техника, благодаря неожиданному изобразительному эффекту и органичной спонтанности, особенно хороша для развития воображения и снятия психологических блоков («я не умею», «не смогу», «у меня не получится»).
Чтобы изготовить ниткографию, нужно взять нитку длиной 30-35 см. и осторожно окунуть ее в тушь, оставив сухими оба конца. Дабы не испачкать руки, поступаем так: тушь наливаем в крышечку от флакона и смачиваем нить, протягивая ее над крышечкой. При этом свободной рукой погружаем нитку в тушь, используя для этого проволочную «вилочку» (ее можно согнуть из простой скрепки).

Смоченную нить укладываем на лист бумаги так, чтобы два сухих конца выходили за его край, сверху прижимаем вторым листом (или половинкой листа, сложенного вдвое) и выдергиваем.

На бумаге остается красивый графический отпечаток оригинальной формы. Его можно разнообразить, используя нитки разной толщины и тушь различных цветов. Полученное изображение «разгадываем» и дорисовываем с помощью перьевой ручки.
Методически занятия с ниткографией мало чем отличаются от работы с цветовушкой (гл.3,п.10-12). Например, симметричную ниткографию, как и цветовушку, можно превратить в красивую маску. Для этого ее нужно вырезать по контуру, проделать отверстия для глаз и прикрепить сзади резинку или веревочки для крепления.
Отличает ниткографию от цветовушки определенная ее сдержанность, изысканность и декоративность. Эти качества как нельзя лучше подходят для создания поздравительных открыток и книжных иллюстраций. Тем более, что графический рисунок легко отсканировать и отксерить, а отсюда – один шаг для создания крошечных «тиражей». Представьте себе, как впечатляет маленьких авторов и их мам собственные книжки, «изданные» в 10 экземплярах!
_____________________________

39. Живопись на ткани (поролоновые кисти с наполнителем, прорисовка тушью).
Мы ждали в гости наших замечательных друзей и спонсоров из Бостона и решили изготовить для них достойный подарок. «Фирменным» бостонским ремеслом является пэчворк – красивые рельефные изображения из цветной ткани, нашиваемые на тканевую основу. Смастерить подобное нам, конечно, было не под силу – и мы решили просто расписать красками длинное полотнище белой ткани.
Ткань растянули на полу, подстелив под нее толстые обои. Оказалось, что для большинства ребят сидеть на полу привычно и даже комфортно.
Выбирая инструмент для работы, я остановился на плоских поролоновых кистях – и впоследствии не пожалел об этом. Поролон, впитав в себя краситель (в нашем случае это была яркая темпера), потом долго хранит его в себе. Такую кисть можно несколько раз опускать в воду. Красочный след будет постепенно высветляться, создавая красивый акварельный эффект. При этом необходимо следить, чтобы кисти постоянно сохраняли «свой» цвет, т.к. при смешении красок отмыть поролон крайне трудно.
Сначала ребята создавали свободный рисунок-импровизацию. Новый материал и то, как краска из кисти моментально впитывается в ткань, увлекли детей и помогли справиться с трудностями движения.
Когда красивые, полупрозрачные композиции были готовы, мы решили не объединять их общим фоном (см.п.37), - иначе вся наша картина превратилась бы в аморфное сочетание бледных цветных пятен. Вместо этого я раздал детям круглые широкие кисти и баночки с разведенной тушью. Черная графика (контуры и детали) сразу же «собрала» рисунки, краски празднично заиграли.
Этой же тушью под каждым рисунком мы поставили размашистые подписи маленьких авторов – и они окончательно объединили работу.
_____________________________

40. Игры с красками: набрызг, растекание, клише, торцевание, процарапывание и пр. «Трехцветная кисть» (поролон, флейц).

В бесконечно разнообразный арсенал приемов и техник, которые использует современное искусство, трудно добавить что-нибудь новое. Да перед нами такая задача и не стоит. Предлагая детям СП новую технику, мы добиваемся:
а) эффекта «открытия», неожиданности, дающего дополнительный стимул для интеллектуальной и двигательной активности;
б) новых, специфических для данной техники мышечных нагрузок;
в) новых художественных результатов, позволяющих активизировать воображение и личный опыт ребенка.
Так, вылив на чистый лист немного жидкой краски, ребенок может поднять его за края и, наклоняя бумагу в разные стороны, позволить краске самой перемещаться по листу. При асимметричных нарушениях моторики приходится помогать ребенку, удерживая его руки в своих и прилагая усилие, чтобы краска не «убежала» за край бумаги.
Своеобразный ветвистый рисунок, возникающий в результате, мы затем «разгадываем»и дополняем деталями.
К растеканию можно добавить дутье: сильно подуть на жидкую краску, отчего цветная капля разбегается, образуя мелкие «веточки». Этот прием следует использовать осторожно, чтобы не надуть головную боль. После того, как ребенок сделает несколько удачных попыток, продолжить и завершить раздувание может мама.
Обычно такие приемы я стараюсь объединить в решение единой художественной задачи.
Так, вскоре после новогоднего праздника, когда дети находились под впечатлением бесчисленных городских фейерверков, я построил работу следующим образом.
Прежде всего, налив на бумагу синюю, фиолетовую и черную краски, каждый участник растер их руками по всей поверхности, создав на листе «сплошную ночь».
Затем дети получили баночки с разведенными светлыми красками: желтой, голубой, розовой, алой, зеленой, сиреневой. Обмакивая в них большие жесткие кисти, ребята ударяли черенками по линейкам, которые мамы держали над рисунками. На бумаге оставались пучки ярких капелек – огоньков фейерверка.
На третьем этапе мы создавали городской пейзаж. Для этого надо было прижать плоский торец линейки к нижней половине рисунка и процарапать в полупросохшем «ночном» фоне широкие вертикальные дома. Часть темной краски снималась, сквозь фон проступали прозрачные силуэты современных высоток.
В завершение мы процарапали от гроздьев огней вниз, к крышам домов тонкие летящие линии, а на фасадах, макая мизинцы в краску, расставили темные ночные окна.
Для имитации атмосферных явлений – снегопадов, дождей, туманов, - мы используем как набрызг, так и торцевание. Сначала, конечно, рисуем пейзаж любым из описанных выше способом. Чтобы изобразить на нем мелкий дождик, надо установить рисунок вертикально напротив ребенка. Затем мама или педагог берет плоскую щетку с коротким жестким волосом, обмакивает ее в жидкую краску – синюю или голубую – и располагает напротив рисунка, щетиной вверх. Ребенок, зажав в рабочей руке линейку, проводит ее ребром по щетине, от рисунка к себе. Из щетки вылетают фонтанчики мелких брызг, покрывающих рисунок прозрачным «дождиком».
Крупные снежные хлопья хорошо получаются, если заторцевать пейзаж полусухой круглой кистью с жестким волосом и широким, плоским торцом. Белую или голубую краску наливаем в плоскую тарелку, обмакиваем в нее только верхний конец кисти и несколько раз ударяем сверху вниз по сухой бумаге или тряпке, чтобы удалить лишнюю краску. После этого кисть оставляет на рисунке неплотные легкие «снежинки», сливающиеся в «снегопад».
«Туманы» и просто мягкие цветовые растяжки лучше создавать, заменив торцевую кисть кусочком жесткого поролона. Плотность остающегося от него отпечатка зависит не только от количества впитавшейся краски, но и от силы нажима на поролоновый стерженек; это создает дополнительную возможность для тренировки мелких движений.
С помощью ножниц из поролона легко изготовить разнообразные клише: круги, треугольники, звезды, овалы и пр. Обычно такие штампы используют для создания нейтрального орнамента, однако, на мой взгляд, намного полезнее выбирать вместе с ребенком необходимую форму клише для обогащения конкретного рисунка. Это могут быть камни на берегу моря, или листья в саду, или звезды на ночном небе – лишь бы за изображением стояло реальное детское переживание.
Работа с двух- или трехцветной кистью, - один из излюбленных нашими детьми приемов. Для нее необходима широкая плоская кисть из волоса или поролона. Одну из красок мы наносим на середину ее рабочей поверхности обычной круглой кистью, в две другие поочередно обмакиваем края.
Широкие многоцветные полосы, возникающие из-под такой кисти, вызывают у детей неизменное восхищение. В зависимости от комбинации цветов и направления линий, на бумаге появляется то весеннее поле, то морская гладь, то – пустыни, леса, дороги.
Для выразительности такого рисунка необходимо контролировать направление движения кисти и удерживать ее в вертикальном положении, - задачи, которым рука ребенка нередко противится.
Эти многоцветные «пространства» мы обычно завершаем графическим рисунком: располагаем в них машины, или корабли, или всадников, или птиц, кружащих в небе.

Х Х Х

Здесь я вынужден остановится. Если уподобить эту книгу кораблю, то один из его бортов (целых 2 главы!) оказался явно перегруженным приемами и технологиями.
Может быть, когда-нибудь мне удастся написать книгу, полностью посвященную методическим вопросам. Если это произойдет, я скомпоную материал не вокруг приемов и техник, а сосредоточусь на подробном описании конкретных занятий, - как успешных, так и неудачных. Подзаголовки в такой книге будут звучать совсем иначе: «Эмоция и погода», «Мамы по жребию», «Пространство и движение», «Светлые мысли» и т.п. Технологические приемы расположатся там внутри конкретных педагогических ситуаций, а эти последние – внутри целостной методики, направленной на развитие неповторимой личности ребенка. Личности, скрытой за стенами диагноза: церебральный паралич.

Глава пятая. Анимационное кино – путь в открытое общество.

Особенности анимации. Педагогика и анимационное кино. Семь шагов к пониманию. Искусство делает людей равными. «Фильм на подоконнике»: как это выглядит сегодня.

С тех пор, как я начал вести регулярные занятия художественным творчеством с детьми СП, прошло два года . Среди нескольких десятков приемов, которые мы успели отработать (см. гл. 3,4), наиболее перспективным оказалось спонтанное рисование. Вместо того чтобы пытаться изобразить реальные предметы или фигуры, дети заполняют чистый лист цветными линиями или пятнами, в которых затем «узнают» реальное содержание. При этом им не приходится осуществлять мучительный контроль за движением рук, отчего эти движения достигаются легче и сопровождаются яркими положительными эмоциями. Впоследствии «угаданные» в рисунках фигуры преподаватель может «проявить» с помощью черного контура, или предложить сделать то же детям с более легкими нарушениями.
Тут и родилась мысль об анимационном кино, которая вскоре оформилась в реальный проект. Участвовать в нем должны были не только дети СП, но и здоровые учащиеся двух наших студий, для которых съемка анимационных фильмов – обычное дело.

Опишу этот проект по стадиям.

1. Здоровые дети снимают мультфильм по рисункам детей СП. Предварительно авторы съемочной группы знакомятся с проблемами детей СП и осознают не только художественную, но и этическую сторону своей работы (нравственная мотивация наиболее актуальна для детей подросткового и раннего юношеского возраста). Работа с детьми СП и съемка фильма проводятся в разных помещениях, знакомство между ними происходит заочно, при посредничестве педагога.

2. Организуется премьера готового фильма для детей СП, их преподавателей и родителей. Перед просмотром демонстрируются исходные рисунки и съемочные материалы, акценты ставятся на полноценном участии авторов рисунков в создании фильма, на принципиальном равенстве всех его участников.

3. Проводится совместная премьера для здоровых детей и детей СП, с участием расширенного круга детей и взрослых. Цель этой встречи – смягчить первичную реакцию на внешность детей СП (несимметричные позы, затрудненную речь, непроизвольные движения и пр.). Этот просмотр – центральное событие, к которому следует подготовиться очень тщательно.
4. Несколько раз повторяется весь процесс, описанный в п.п. 1 – 3. При этом каждый новый фильм
а) служит средством и стимулом для более результативной реабилитационной работы с детьми СП;
б) способствует решению проблем социализации (все более свободное и естественное общение на премьерах, просмотрах и обсуждениях);
в) укрепляет и развивает нравственные позиции здоровых авторов фильмов, делает их заинтересованными судьбами своих менее благополучных соавторов;
г) демонстрирует все новые и новые художественные возможности, извлекаемые из столь непривычного сотрудничества. Это касается как содержания, так и формальной новизны новых фильмов, о которой можно только догадываться.

5. Создаются условия, при которых дети СП могут принимать непосредственное участие в съемочном процессе (некоторые формы ДЦП позволяют это сделать).

6. Организуются все более масштабные просмотры и выставки, к которым привлекаются представители властей, потенциальные спонсоры, деятели науки и искусства, пресса, широкая городская общественность.

7. Проводятся единовременные или периодические показы анимационных фильмов на телевидении, их сопровождают видеоматериалы, направленные на решение проблем детей СП.
До полного завершения нашего проекта еще далеко. Для этого потребуются усилия не только его авторов, но и многих других людей. Пройдены только первые этапы проекта, однако их результаты впечатляют и обнадеживают.
Здоровые дети отнеслись к проблемам детей СП с пониманием и сочувствием. В рамках проекта уже сняты два фильма, третий находится на стадии озвучания.
Первый фильм получил название «Рыбка в небе». Его авторы - Серёжа Копаев, 4 г., Даша Копаева, 6 л., Саша Валеев, 10 л. Лена Кныш, 14 л. Вероника Носкова, 15 л. У Саши, Сережи и Даши – церебральный паралич. Их рисунки, созданные в ходе терапевтических занятий, были отобраны и одушевлены здоровыми авторами фильма.

Детская рука вносит в кадр рисунок. Изображенная на нем зеленая КОШКА «оживает» и поворачивает к зрителю голову.
Появляется второй рисунок, на нем – РЫБА.
КОШКА наклоняется к РЫБЕ, но тут синий ЩЕНОК из третьего рисунка впрыгивает в кадр, хватает РЫБУ и убегает.
На четвертом рисунке оживает рыжая СОБАКА, над головой у нее висит ломтик луны.
СОБАКА подходит к огорченной КОШКЕ, глядит на нее, а потом устремляет взгляд в небо. Сверху в кадр вплывает луна.
СОБАКА и КОШКА глядят на луну, - и та на глазах у них превращается в РЫБКУ. КОШКА поворачивает голову к зрителю, на ее мордочке появляется подобие улыбки.

«Рыбка» прошла серию премьерных просмотров, произвела сильнейшее впечатление на авторов рисунков и их родителей, была показана на нескольких международных фестивалях и по местному телевидению, размножена на компьютерных дисках. Фильм приглашен для участия в международном сборнике АСИФА-ЮНЕСКО, который увидят телезрители многих стран.
Если в «Рыбке» действовали конкретные персонажи, дорисованные с помощью педагога, то второй фильм – «Бутерброд» – решался намного сложнее. Спонтанный рисунок Виты Канаровской был «расшифрован» несколькими здоровыми детьми, - Даней Полевым, Яной Пастернак и Аней Гомеровой. Каждый из них обнаружил в рисунке своего персонажа: старого скрипача со скрипкой, его жену в косынке и с бутербродом в руке, дрессированную собачку. В фильме эти персонажи поочередно «выходят» из Витиного рисунка и включаются в нехитрое действие: скрипач музицирует, собака пляшет, хозяйка угощает супруга бутербродом, тот делится с собакой, - и снова герои фильма, один за другим, сливаются с первоначальным рисунком. Таким образом, сама специфика ДЦП стала очевидным для зрителя стимулом к рождению фильма.
Результат оказался впечатляющим не только для маленьких авторов и их друзей. Вышло так, что в число первых зрителей «Бутерброда» попали крупнейшие мастера мировой анимации - участники Международного анимационного фестиваля «КРОК - 2001». Достаточно упомянуть имена Андрея Хржановского, Тонино Гуэрры, Моник Рено, Николь Саломон. После просмотра Т.Гуэрра и А.Хржановский дали тележурналистам взволнованные интервью. Темпераментный Гуэрра даже заявил, что фильм следовало включить в официальную программу фестиваля!
Спустя полтора месяца «Бутерброд» был представлен на Международном московском фестивале «Золотая рыбка» и завоевал престижную премию ВГИКа, дающую право на поступление в знаменитый институт. А недавно из Японии пришло сообщение: «Бутерброд» включен в программу Международного анимационного фестиваля «Хиросима - 2002».
Третий фильм получил название «На все четыре стороны». В его основу легла спонтанная композиция Саши Валеева. По ходу действия Сашин рисунок четырежды поворачивается вокруг оси, и каждый раз из него «выходит» новый персонаж фильма. Сюжет вкратце таков.

Из абстрактного рисунка возникает поясной план КРОКОДИЛА. Перед ним – фортепианные клавиши. КРОКОДИЛ начинает играть веселую мелодию.
Под эту музыку рисунок поворачивается на 45 градусов и превращается в музыкальную семью: у МАЛЬЧИКА в руках труба, у ДЕВОЧКИ – скрипка, а МАМА выполняет роль дирижера. Дети начинают играть, соответственно усложняется фонограмма.
Рисунок еще раз поворачивается. Теперь это ПЕЙЗАЖ. В такт музыке приплясывают деревья, плещут волны реки.
Последний оборот рисунка, и перед нами – забавный «АНГЕЛ»: человечек с крыльями мотылька. Он вылетает из кадра, проносится над рекой, над деревьями и над музыкальной семейкой. ДЕТИ, вместе с МАМОЙ, не выпуская инструментов из рук, летят вслед за ним.
В кадр с играющим КРОКОДИЛОМ влетает «АНГЕЛ», выталкивает зубастого музыканта за рамку и занимает его место. Характер музыки меняется, она становится спокойней и добродушнее. МАМА с ДЕТЬМИ «приземляются» в том же кадре и слушают новую мелодию…

Вот с этими тремя фильмами мы и приехали в Ресурсный центр, где состоялось очное знакомство наших студийцев с детьми СП. Ребята привезли с собой подарки, фестивальные призы, кассеты с фильмами.
Чтобы смягчить первую реакцию здоровых детей на внешние проявления ДЦП, мы начали встречу с совместной деятельности: дети СП, используя синюю гуашь, создали абстрактные силуэтные рисунки, а их гости «расшифровали» и «проявили» их с помощью черной гуаши.
Готовые работы мы поочередно рассмотрели, обсудили и расхвалили, а потом сфотографировались вместе с ними. За это время дети заметно освоились, и мы смогли приступить к просмотру фильмов.
С «Рыбкой» наши хозяева познакомились давно, «Бутерброд» большинство из них увидели впервые, а «На все четыре стороны» вообще оставался съемочным материалом, который предстояло озвучить.
Перед каждым фильмом мы представляли (и еще раз знакомили) авторов, демонстрировали исходные рисунки, рассказывали историю его рождения. А по окончании, конечно же, звучали похвалы и аплодисменты.
…Встреча продолжалась полтора часа. Были игры и угощение, вручение призов и подарков, видеосъемка и фотографирование. К концу встречи психологические барьеры, разделявшие гостей и хозяев, заметно сгладились. Между здоровыми детьми и детьми СП возникли тонкие связи, силу и значение которых пока трудно измерить. Впервые у нас появились рисунки, созданные совместно с детьми СП. Возвращаясь в студию, ребята наперебой делились новыми кинематографическими замыслами.
В этот день стало очевидным, что дети СП и здоровые ребята интересны и нужны друг другу. Спустя две недели в работе оказалось сразу 4 (!) новых фильма по рисункам детей СП. Это, пожалуй, и был основной результат встречи. Об этих фильмах стоит здесь рассказать, т.к. каждый из них обнаруживает принципиально новые подходы к сотрудничеству.
Сине-черные рисунки, привезенные нами из Ресурсного центра, были тщательно пересмотрены и обсуждены. Для работы над фильмом «Кукла под дождем» авторы – участники съемочной группы оставили три: «мама с цветком в руке», «девочка с куклой» и «живая туча». Поместив эти рисунки на стол-просвет, ребята скопировали и вырезали их: так появились персонажи фильма.
Действие разворачивается следующим образом.

МАМА возникает из исходного рисунка и сажает в землю ЦВЕТОК.
ДЕВОЧКА с КУКЛОЙ в руке вприпрыжку вбегает в кадр. Оставляет КУКЛУ возле ЦВЕТКА, скрывается, возвращается с лейкой.
Полив ЦВЕТОК, ДЕВОЧКА уносит лейку. КУКЛА, оставшись одна, обрывает лепестки ЦВЕТКА, а потом срывает и стебель. Груда лепестков превращается в лодочку, а стебель – в весло.
В этом месте сине-черное изображение окрашивается: за ним появляется пейзаж (одна из цветных композиций, созданных детьми СП).
КУКЛА взмахивает веслом, и лодочка плавно плывет из рисунка в рисунок, из пейзажа – в пейзаж.
Но вот на небе возникает ТУЧА. Она открывает большие глаза, и начинается дождь.
Вода в реке прибывает, кукла тонет. К счастью, на туче появляется ДЕВОЧКА и вытаскивает КУКЛУ из воды.
Крупно – ДЕВОЧКА с КУКЛОЙ. Казалось бы, опасность позади, - но вдруг на их головы снова обрушивается поток воды.
Камера скользит вверх по струям: оказывается, это не дождь, - это МАМА поливает своих малышей из лейки!
Снова опустившись по струям вниз, мы обнаруживаем вместо ДЕВОЧКИ и КУКЛЫ – ЦВЕТОК. На наших глазах он вырастает. Из цветочной чашечки, один за другим, появляются рисунки, использованные в фильме, а рядом – фамилии авторов. Это титры.

После «Куклы под дождем» для меня стало очевидным, что сотрудничество с детьми СП решительно влияет на эстетику детского мультфильма. Обычное для подростков «сюжетничество» – фабула, интрига, внешнее действие, борьба «добрых» и «злых» персонажей – здесь отсутствует. Вместо этого все четыре работы, начиная с «Рыбки в небе», отличает своеобразная поэтическая образность и «философичность». Соответственно, меняется восприятие этих фильмов: и взрослые, и маленькие зрители притихают, задумываются, задают нетривиальные вопросы…
Несомненен и терапевтический эффект анимационных работ. Так, у «Куклы…» оказалось сразу 12 авторов: Саша Лазарев, Аля Литвин, Надя Ниценко, Миша Лукьянец, Антон Мельник, Рита Захарченко, Никита Руденко, Лена Каменецкая, Илья Свидлер, Катя Нестеренко, Аня Гомерова, Яна Пастернак. Первые семеро в этом списке – дети СП, самому маленькому из которых - 5 лет. Все они стали участниками многочисленных просмотров, получили (и еще будут получать) призы и копии фестивальных дипломов, а также похвалы и поздравления от множества зрителей. В число последних часто попадают родственники и знакомые, так как фильм можно записать на кассету и просматривать дома.
Помимо чисто эмоциональных стимулов, само по себе многократное возвращение к «целому» фильма (сюжету, композиции, сочетанию рисунков, оживающих персонажей и музыки) способствует концентрации внимания, развивает воображение и мысль, стимулирует развитие речи и пр., и пр.

Авторы следующего фильма «Крылья и выстрелы» - Оля Ольховатая и Миша Рыбачук – вдохновились двумя рисунками. В спонтанной композиции Саши Иващенко они «вычитали» танцующую пару, а пейзаж с птицами Миши Лукьянца так и остался пейзажем.

Фильм начинается с превращения Сашиного рисунка в ЮНОШУ и ДЕВУШКУ. Черные силуэты их фигурок исполняют свой одинокий танец в тесном пространстве, ограниченном двумя фонарными столбами.
Внезапно из фонарей ударяют лучи желтого света, и одновременно звучит выстрел. Музыка прерывается. Фигурки дробятся, превращаются в стайки черных ПТИЦ и вылетают из кадра.
Синий лес, «извлеченный» из Мишиного рисунка. На деревьях рассаживаются ПТИЦЫ. Возвращается прежняя музыка, но ее снова прерывает выстрел. ПТИЦЫ вспархивают, падают, самая крупная из них прикрывает остальных крыльями. Все вместе они сливаются в черное пятно, вновь трансформирующееся в нашу неразлучную пару – ЮНОШУ и ДЕВУШКУ.
В третий раз вступает музыка. Изображение «возвращается» в рисунок Саши Иващенко, который сменяют заключительные титры.
«Птиц и выстрелы» делали новички-подростки, это был их первый фильм. Неловкие фигурки, вынужденный лаконизм кадра, ограниченность цвета и движения, в сочетании с исходными рисунками детей СП, породили своеобразный лиризм этой работы.

Фильм «Дерево рода» открыл новую страницу проекта. Целиком созданный на компьютере, он объединил двух авторов: уже знакомого нам Мишу Лукьянца и 13-летнюю Владу Миколюк. При этом Мишин рисунок не вводился в память машины механически, а был воспроизведен Владой с максимально возможной точностью.

В первом же кадре силуэтный рисунок, изображающий ствол и крону ДЕРЕВА, начинает оживать. Сначала в путанице ветвей прорисовывается и спрыгивает на землю ЖЕРЕБЕНОК. Звучит звонкое ржание и топот копыт, ЖЕРЕБЕНОК покидает кадр, - а одна из ветвей вдруг взмахивает крыльями, обращается в ПТИЦУ и с криком улетает.
Поднимается ветер, раскачивает ДЕРЕВО и вырывает его с корнем.
Дерево летит по небу, внизу проплывают дома. Наконец, ветер стихает, оно снова оказывается на земле и… превращается в ЧЕЛОВЕКА!
Звучит жизнерадостная музыка. В кадр вбегает ЖЕРЕБЕНОК, ЧЕЛОВЕК протягивает ему пучок травы. На поднятую руку опускается ПТИЦА. Перед нами снова – Мишин рисунок: он постепенно уменьшается и … оказывается на стене Ресурсного Центра, среди других рисунков детей СП. Камера панорамирует по группе детей, среди которых – и авторы фильма.
Проплывают под музыку финальные титры.

Натурные кадры в финале «Дерева рода» появились впервые. Это был фрагмент съемок нашего посещения Ресурсного Центра.

Параллельно с «Деревом рода» шла работа над седьмым, тоже компьютерным фильмом. Название он получил прозаическое: «Лужа». Жизнерадостная Алина Коваленко обнаружила в абстрактной композиции Саши Валеева два конкретных изображения: кораблик и… ноги мальчика, нырнувшего в глубокую лужу.

Фильм начинается с общего плана МАЛЬЧИКА, шагающего по городской улице. Над его головой проплывают титры. На его пути оказывается ЛУЖА, куда он и падает, так что из воды торчат одни ноги.
В этот драматический момент картинка застывает и оборачивается рисунком Саши, а затем – весьма условным, легким КОРАБЛИКОМ. На палубе появляются мореплаватели: это – вырезанные из фотографий изображения самих авторов – Саши и Алины.
Начинается плаванье. КОРАБЛИК проплывает мимо весенних деревьев и взмывает в небо. На его пути оказывается Сашина мама с сыном на руках. По размерам они значительно превосходят кораблик; он движется мимо их улыбающихся лиц, и Саша провожает его взглядом.
В финале судно с командой «растворяется» в Сашином рисунке.

Алина впервые попала к компьютеру, и рисунок, и походка ее героя были откровенно беспомощны. Чтобы спасти положение, мы впервые использовали в «Луже» оцифрованную фотографию, а также заменили рисованные фоны живой пейзажной натурой. В результате шуточная поначалу интонация фильма окрасилась в сердечные, даже сентиментальные тона.

…Рассказывая о трех последних фильмах, мы сильно забежали вперед. Работа над ними еще продолжалась, когда произошло важнейшее, этапное событие: дети СП покинули стены Ресурсного Центра и посетили нашу студию.
Готовясь к приему гостей, мы с ребятами заблаговременно составили и обсудили план действий. Выглядел он так:


ВСТРЕЧА С ДЕТЬМИ ИЗ РЕСУРСНОГО ЦЕНТРА (5. 06. 2002)

Гости:
Аля Литвин, Миша Лукьянец, Саша Валеев, Саша Иващенко, Саша Лазарев, Антон Мельник и Натан Грановский. Все с мамами.

Студийцы:
Катя Нестеренко, Размик Задоян, Даня Полевой, Лена Каменецкая, Илья Свидлер, Маша Яременко, Леночка Свидлер, Яна Пастернак, Миша Рыбачук.

Руководители:
Лина Ивановна, Юрий Евсеевич, Катя Сула.

Что будем делать:
1. Съемка на видео (всей встречи).
2. Знакомство. Экскурсия по студии.
3. Рисование широкими фломастерами на формате А4. Дети СП + мамы рисуют, студийцы раздают материалы. Готовые работы подписываем на обратной стороне и оставляем для ксерокопирования. Впоследствии делаем много вариантов дорисовок.
4. Рисование красками, А3. Дети СП + мамы рисуют, студийцы раскладывают краски, раздают воду, кисти и пр., - а потом «расшифровывают» и заканчивают рисунки. Предварительно исходные работы снимаем на видео, чтобы затем использовать в фильмах.
5. Просмотр фильмов детей СП, находящимися в работе (компьютер АМИГА + материалы к «Птицам и выстрелам»).
6. Съемка этюда с предметами (попытка). Поочередно двигать один-два предмета.
7. Просмотр программы фильмов. Вручение дипломов и подарков (глиняные фигурки, бумага А3 и фломастеры). Прощание.

Гости прибыли вовремя. Вместо двух запланированных часов встреча продолжалась более трех, - но порисовать красками мы так и не успели.
Для знакомства все собрались в одном из двух студийных залов, за просторным «круглым» (составленным из восьми прямоугольных) столом. Как и было предусмотрено, студийцы расположились вперемешку с гостями. Каждому участнику, включая педагогов и родителей, нужно было не только назвать себя, но и дать короткую самохарактеристику. Задача непростая, если учесть, что из семи детей СП у троих – серьезные проблемы с речью, а четверо не говорят вовсе.
Тем не менее, знакомство удалось: нехватку слов заменяли жесты и прикосновения, рассказы мам о себе и своих детях, шутки студийцев, воспоминания о наших встречах в Ресурсном центре. Просматривая видеозапись знакомства, можно заметить, как волновались поначалу дети, как постепенно возникал между ними контакт, как переставали тревожиться мамы.
Экскурсии по студии обычно занимают много времени: оба рабочих зала, а также специализированные комнаты (керамическая, компьютерная, фотолаборатория, съемочная) – завешены и заставлены детскими работами, и все это хочется рассмотреть. Уже в коридоре произошла задержка, т.к. среди фестивальных дипломов на стене оказались и «наши» - за фильмы «Бутерброд» и «Рыбка в небе».
Во втором рабочем зале компания разбилась на группки. Одни рассматривали выставку плакатов, другие слушали комментарии наших студийцев, третьи сгрудились возле стеллажа, выбирая себе в подарок керамическую фигурку. Занятнее других выглядела маленькая Аля Литвин: как завороженная, она сидела в дальнем углу и раглядывала самодельный бумажный домик, на открытых «этажах» которого размещались многочисленные «комнаты» с фигурками детей и взрослых, кошек и собак, с «настоящей» мебелью и посудой.
…Снова расположившись за рабочим столом, мы занялись, наконец, работой. Под руководством студийцев наши гости создают свободные композиции. Формат бумаги – А4, материал – широкие черные фломастеры. Эти ограничения имеют дальний прицел: спонтанные композиции детей СП будут впоследствии размножены на ксероксе, и каждая из них станет источником многочисленных «расшифровок».
К концу этой работы у нас появилось два десятка новых рисунков, и можно было перейти к заслуженному «отдыху», - съемке совместного фильма. От задуманной поначалу импровизации на анимационном станке пришлось отказаться, потому что гости физически не поместились бы в тесной съемочной комнате. Вместо этого мы установили камеру на штатив и прямо здесь, в зале, сняли коллективный этюд «Шляпа волшебника».
В удобном кресле сидит ребенок. Два студийца торжественно опускают ему на голову красивую театральную шляпу. При этом происходит «чудо»: ребенок на мгновение исчезает, а затем на его месте появляется следующий участник съемок.
В конце фильма камера отъезжает, и мы видим всю честную компанию, окружившую «волшебное» кресло.
Этот нехитрый фильм мы немедленно просмотрели на экране телевизора, гости были в восторге. После этого состоялся торжественный просмотр всех четырех наших совместных фильмов, все авторы были награждены аплодисментами и подарками (это были материалы для рисования).

Спустя неделю, в студии появилась толстая папка с «расшифровками» спонтанных композиций детей СП, а вместе с нею – и новое направление в нашем кинематографическом сотрудничестве.
Все началось с факультативного занятия по изучению видеокамеры. Чтобы освоение кнопок на нашей «девятке» не превратилось в скучную необходимость, я предложил двум девочкам – Маше Яременко и Кате Нестеренко – снять этюд в технике «псевдоанимации» . Съемочным материалом послужил листок с абстрактными «каракулями» Саши Иващенко, размноженный на ксероксе и превращенный на прошлом занятии в серию сюжетных рисунков.
За полтора часа девочки сняли два замечательных этюда.
Первый из них представлял собой импровизированную сказку, где Сашин рисунок порождал одного персонажа за другим, а закадровый текст связывал их в занятный сюжет.
Во втором же этюде авторы поступили иначе: за кадром они вступили в спор, - что именно нарисовал Саша. На экране при этом их руки поворачивали Сашин листок разными сторонами, и на нем возникали все новые изображения.
В конце этюда обе девочки заглянули в камеру и, смеясь, согласились, что спор был напрасен.
Просмотрев эти этюды на групповом занятии, мы обнаружили, что перед нами открылись сразу две возможности:
а) оцифровывать материалы таких видеоимпровизаций и превращать их затем в полноценную анимацию;
б) снимать большое количество подобных этюдов в сжатые сроки и презентовать детям СП непосредственно, не прибегая к компьютерной обработке.


Х Х Х
Дальнейшие события разворачивались настолько стремительно, что мне придется перейти на «телеграфный стиль», упоминая только важнейшие из них.
В июне 2003 года к нам в город приехал известный московский журналист Михаил Горелик. Приехал специально, чтобы написать материал о фильме «Бутерброд», который случайно посмотрел на каком-то из семинаров.
За несколько дней Михаил побывал в студии и Ресурсном центре, познакомился со всеми авторами фильма, педагогами и родителями, у всех взял обстоятельные интервью.
Спустя несколько месяцев в самой массовой российской педагогической газете появилась огромная статья о фильме, с фотографиями и рисунками. Эта талантливая публикация вызвала интерес у самых разных читателей и значительно расширила социальный аспект нашей работы.
В сентябре студию посетили участники международного кинофестиваля «Крок-2003». На этот раз мы предложили гостям принять непосредственное участие в занятии: вместе со студийцами выполнить дорисовки по нескольким работам детей с ДЦП. При этом гости согласились, чтобы их имена были упомянуты в титрах фильмов, снятых по материалам встречи. Легко представить себе значение этого проекта, если учесть, что среди гостей оказались такие выдающиеся мастера анимации, как Эдуард Назаров и Юрий Норштейн!

В апреле 2004 года на базе нашей студии была проведена Международная киношкола «Золотой медвежонок». Цель – создание сборника анимационных фильмов на основе работ детей с церебральным параличом. Участники - детские анимационные студии из Киева, Москвы и Днепропетровска, известные режиссеры-аниматоры Олег и Елена Ужиновы и генеральный директор «Золотого медвежонка» Виктория Лукина.
Мы успели сделать несколько десятков (!) дорисовок и беглые сценарные наброски к ним. По следам этих разработок у нас уже появился оригинальный и очень смешной фильм «Президент и Русалка», в котором неожиданно на первый план вышли проблемы… экологии.

В июне этого же года меня пригласили принять участие в Международной Школе Анимационного Фильма (ŠAF), которая ежегодно проводится в Хорватии (г.Чаковец) под патронажем АСИФА-ЮНЕСКО и руководством замечательного педагога Эдо Лукмана. В мою задачу входило снять с десятью хорватскими детьми мультфильм в «нестандартной» технике.
Я привез с собою в Чаковец несколько рисунков детей СП, и за шесть коротких дней, используя технику рисунка на стекле, мы сделали не один, а три мультфильма, озвучили их и провели премьеру для детей Чаковца.
Это был бесценный опыт: я убедился, что наша «домашняя» методика имеет универсальный характер и поддается распространению!

Кроме этих «центральных» событий, происходили и другие, очень для нас важные. Например, фильмы с участие детей СП перестали быть прецедентом на международных фестивалях. За один только год они были показаны на фестивалях в Канаде, Греции (г.г. Пиргос и Афины), Японии, Аргентине, Франции, Украине и России.

Надежда на то, что анимация поможет детям с ДЦП занять свое, полноправное место в гражданском обществе, стала перерастать в уверенность.


Заключение
Как родители тоже стали рисовать. В чем состоит самостоятельность детского творчества. Как все это делать дома. Где взять материалы, время и силы. Поможем обществу стать здоровым. Мы – в начале пути.

Художественная деятельность является уникальным средством для эмоциональной и психологической разгрузки. Я неоднократно убеждался в этом, организуя практические занятия с учителями, родителями и представителями различных «нетворческих» профессий.
Однако побудить взрослого человека к такой деятельности непросто. Предварительно приходится снимать блоки, оформленные в такие фразы: «Я никогда этого не делал», «Я не художник», «У меня ничего не получится» и т.п. За этими словами обычно спрятаны примитивные школьные страхи перед оценкой его со стороны воображаемого учителя, родителя, зрителя.
Как объяснить такому взрослому, что ему предлагают не создать некую профессиональную «вещь», а просто покрыть бумагу красками (или текстом) и получить от этого удовольствие? Для этого нам с коллегами пришлось накопить целый арсенал приемов, среди которых первостепенную роль играет «спонтанное» рисование, различные формы которого описаны в 3-й и 4-й главах.
Родители детей с церебральным параличом находятся в ситуации непрерывного контакта с ребенком. Художественная деятельность в этом случае особенно важна, поскольку благотворно воздействует не только на ребенка, но и на взрослого.
Приобщение наших мам к занятиям начиналось самым естественным образом: я просто не мог обойтись без их помощи, если в группе оказывалось сразу несколько детей с тяжелыми формами ДЦП. На первых занятиях они «след в след» старались повторить мои действия. Позднее, когда мы ближе узнали друг друга, я стал сопровождать (или предварять) урок педагогическим или методическим комментарием, а также находить время для индивидуальных консультаций. И какую же радость я испытал, когда мама Виты Канаровской (а за нею – Саши Валеева, Нади Ниценко и других ребят) стали приносить на занятия детские работы, сделанные дома!
Следующим этапом было приобщение родителей к самостоятельному творчеству. По окончании занятий с детьми я просил мам «спасти» палитру, на которой остались неизрасходованные краски. Они могли завершить неудавшийся рисунок, или нарисовать собственную версию сегодняшнего задания, или просто закрасить лист красками – создать фон для одного из предстоящих занятий. Я не уставал благодарить их за «спасение» красок, характеризовать и расхваливать первые рисунки.
Впрочем, особых усилий от меня и не потребовалось: в отличие от родителей здоровых детей, наши мамы включились в работу легко и охотно, - видимо, это соответствовало их глубинным потребностям. Вскоре они сами стали просить бумагу, чтобы «порисовать», а в их работах стал проявляться индивидуальный почерк. Уже дважды мы устраивали большие родительские выставки, которые становились подлинным событием и для авторов, и для их детей.
Приобретенный творческий опыт благотворно сказался на нашей общей педагогической деятельности. Одним из первых возник вопрос, существенный для всей педагогики искусства: в какой мере взрослый может вмешиваться в процесс детского творчества? Не подменяет ли он ребенка, не вытесняет ли его из завершенной работы?
Общий ответ для меня звучит так: педагог вправе вмешиваться в детскую работу в той мере, в какой он проник в замысел ребенка (см. «Синий Кот», стр.16).
Однако при работе с детьми СП такого решения недостаточно. Во-первых, многие занятия носят утилитарный, терапевтический характер, - здесь участие взрослого может быть определяющим. И, во-вторых, проникнуть в замысел ребенка с ДЦП намного сложнее, а в некоторых случаях и невозможно. Тем не менее, на мой взгляд, необходимо сохранять общую установку: участие взрослого в процессе создания детской работы во всех случаях должно сводиться к необходимому минимуму и убывать по мере достижения терапевтических результатов, а также углубления контакта с ребенком.
Успешность занятий искусством с детьми СП во многом зависит от их количества и от отсутствия длительных перерывов. В те дни, когда ребенок не посещает студию, желательно организовать творческую работу дома, под руководством кого-либо из взрослых членов семьи. Что мешает этому?
Прежде всего, отсутствие информации, методик, приемов. Надеюсь, наша книжка в какой-то мере поможет преодолеть это препятствие.
Затем родителям необходимо победить внутреннюю неуверенность, совершить первые шаги, провести первые опыты. Лучше всего это сделать под руководством педагога, в кругу других родителей и их детей.
Следующей может оказаться проблема материалов, поскольку многие семьи с детьми СП испытывают материальные трудности. В этом случае можно ограничиться минимальным набором материалов, в который следует включить:
- 2 широкие кисти из упругого (например, конского) волоса – круглую и плоскую;
- несколько кусочков поролона;
- комплект гуашевых или темперных красок основных цветов: красная, желтая, синяя, белая и черная. Не беда, если какой-то из цветов будет отсутствовать: много интересных и полезных занятий можно провести, используя только одну черную краску;
- достаточное количество бумаги формата А3. Необязательно приобретать дорогой ватман, - сойдут и обычные плотные обои;
- ножницы, клей, оформительский нож, скотч и пр. Все это можно приобретать постепенно, по мере необходимости.
При организации рабочего места главное – свести к минимуму уборку, не испачкать красками одежду и помещение. Проще всего покрыть рабочие поверхности полиэтиленовой пленкой, на ребенка надеть легко отстирывающийся фартук или халат. Будет замечательно, если вы сможете выделить в квартире специальную стену или угол, поверхности которых можно использовать для рисования на больших форматах.
Что касается нехватки времени для занятий, - эта проблема исчезает сама собой, если занятия искусством вы превратите в удовольствие, а не в скучную обязанность. Как это сделать, рассказано в главах 3 и 4.
Сложнее обстоит дело с анимацией. Я сомневаюсь, что создание “домашнего” мультфильма с участием детей СП будет освоено в ближайшие годы. Да и задачи анимации в нашем контексте иные: обеспечить контакт со здоровыми детьми, “предъявить” детей с ДЦП обществу как равных и социально ценных его членов .
С этой целью я бы посоветовал наладить непосредственный контакт с детскими анимационными студиями и с профессиональными аниматорами: по опыту знаю, насколько это отзывчивые и благородные люди. Надеюсь, здесь пригодится опыт, изложенный в главе 5.

На этом книгу можно считать законченной. Остается только напомнить, что отношение к детям со специальными потребностями надежно характеризует социальное здоровье страны и общества.


Приложение 1. Сочинение сказок (приемы)

Урок №8
Метод провокаций.

Сказки бывают двух видов, очень отличающихся друг от друга.
НАРОДНЫЕ сказки создавались столетиями и хранят в себе коллективный опыт миллионов людей. Их не придумывают, а собирают, хранят и публикуют.
АВТОРСКИЕ сказки сочиняют и записывают отдельные люди, и они, естественно, основаны на собственном жизненном опыте. Таковы и «Пеппи-длинный чулок», и «Карлсон, который живет на крыше», и «Ежик в тумане».
Для сочинения сказок как нельзя лучше подходит метод провокаций. Попробуем его описать.
Для того чтобы побудить ребенка к литературному творчеству, нужно ответить на вопрос: о чем писать? Но написать он должен о сокровенном, о том, что диктует ему чувство и воображение. Предложив конкретную тему, мы невольно вынудим ребенка «натягивать» свои переживания на чужой замысел. Поэтому, избегая прямой формулировки темы, мы стараемся подтолкнуть (побудить, спровоцировать) ребенка к творчеству. Для этого приходится обращаться к другим видам искусства, к неконкретным формулировкам и «далеким» ассоциациям. Вот несколько таких приемов.

1. «Музыкальная сказка».
Музыкальную пьесу, побуждающую к сочинительству, нужно выбрать «сюжетную», обладающую внутренней драматургией. Обычно это программная музыка, встречающаяся в музыкальной литературе часто.
Предварительно произносим такой, например, текст:
- У композитора Прокофьева была бабушка, которая рассказывала ему замечательные сказки. Когда Прокофьев вырос, он эти сказки пересказал при помощи звуков, так их и назвав: «Сказки старой бабушки». Сейчас мы послушаем одну из них (всего сказок четыре) и постараемся повторить с помощью слов и рисунков.
О рисовании мы заговорили здесь потому, что маленькие сказочники осваивают язык рисунка раньше, чем овладевают письмом. Их первые сказки могут иметь вид бумажного «диафильма» или книжки-гармошки. Подписи под картинками дети делают самостоятельно, самым маленьким помогают ребята постарше. Эту работу, как уже говорилось, не нужно превращать в урок чистописания, - даже самые неумелые попытки письма следует поощрить. Собранные вместе, это подписи выглядят так:

ПРО ОРЛА

Шел дождь.
Летел орел.
Стрелок прицелился, хотел убить его.
Но тут вышла туча.
Орел спрятался за нее и спасся!
Катя Лазарева, 5 лет.

Спустя некоторое время такие сказки приобретут более сложную и завершенную форму:

МЕДВЕДЬ И СОЛНЫШКО

Жил-был Медведь. Вышел он погулять. Видит – Солнышко. Он спрашивает:
-Кто ты такое?
А Солнышко отвечает:
-Солнышко!
-Давай дружить!
-Нет, - отвечает Солнышко. –До меня кто дотронется, тот сгорит!
-Ладно, - сказал Медведь. –Я с тобой дружить буду, но за лучи не стану брать.
И начали они дружить, гулять каждый день. Медведь по земле идет, а Солнышко по небу катится.
Алина Гайсинская, 6 лет.

2. «Живое - неживое».
Перед детьми – две шапки с бумажными билетиками. На одних написаны названия предметов или явлений, на других – живых существ. Вытянув по 2 билета, каждый ребенок получает заглавие своей будущей сказки («Кот и будильник», «Мама и дождь» и т.п.).
Записав (или нарисовав) сказку, представим ее на этот раз в «лицах»: пусть авторы поочередно демонстрируют свои рисунки, произносят соответствующий текст, мимируют, интонируют, жестикулируют.

ШКАФ И МАМА

Жили-были шкаф и мама. Шкаф был новый, а мама жила с Алисой, Стасиком и папой. Шкаф заговорил, и мама от неожиданности упала в обморок. Он сказал:
- Пусть мама не идет в больницу. Я сам ее вылечу. Принимайте волшебное лекарство из желтого фломастера!
Шкаф сделал лекарство, мама выпила и стала здоровой.
Алиса Лисняк, 4,5 лет

БУДИЛЬНИК И КОШКА

Шли себе в комнате часы. Будильник.
Вдруг зашла Кошка. Будильник испугался и побежал. Он бежал так быстро, что не заметил и упал в кастрюлю с молоком.
Кошка подумала: «Ой! Он сейчас утонет!» И побежала к кастрюле, и стала пить молоко. Она пила быстро-быстро, и выпила все до дна. У нее раздулся огромный живот, и она упала на пол, и заснула.
А Будильник стоял рядом, чтобы разбудить, когда придет хозяйка. Владик Деев, 5 лет


РЕЧКА И МАМА

Маме кто-то позвонил в дверь. Это была Речка. Маленькая, тихая!
Мама отвела Речку в бассейн. И сказала:
-Подожди здесь!
Но Речка не послушалась и пошла за ней. И ее переехала машина. И примчалась «скорая», и увезла Речку в больницу. Мама побежала за ней.
И, увидев маму, Речка сразу же выздоровела!
Лена Шпак, 6 лет


МАША И ВЕНИК

У меня в комнате жил веник. Когда мама им подметала, она вспоминала о том, что было, когда она была маленькая. Тогда привозили пряники прямо к ее дому, и она могла их кушать бесплатно.
Один раз, когда она вспоминала это, веник взял – и ушел от нее. Под шкаф. Мама заглянула – и вдруг увидела там джина. Он сказал:
- Я исполню твое любое желание.
А мама ответила:
- Я хочу вернуться в прошлое.
- Тогда ты должна рассказать, какой ты была. Чтобы я тебя не перепутал с другими.
Мама начала говорить.
У нее было два красноглазика в косичке, и она не хотела подстригаться. И все равно носила алые бантики в косах.
И джин сказал:
- Все, хватит. Вот возьми этот бантик, постирай и вплети в косу.
Мама посмотрела, - а прямо возле ванны волк стоит. Что же делать?
И тут прибегаю я.
- Давай постираю. Ты за меня не бойся!
И вот я возвращаюсь с волком и с чистым бантиком. Мама посмотрела на бантик и сказала
- Тут надо еще помыть.
- Хорошо, я помою, только ты волка подержи.
Я принесла чистый-пречистый бантик. Он весь сиял. А потом второй тоже вымыла.
И тогда из веника вылез джин и сказал:
- Ты заслужила уйти в прошлое!
Мама вернулась в прошлое и увидела рядом с собой волка. Джин крикнул:
- Бросай его сюда! Я о нем позабочусь!
- А он тебя не погубит?
- Мне ничего не страшно, я бессмертный!
А к маме пришел продавец, который продавал пряники, и мама купила у него два новых алых бантика. А потом сказала:
- Хватит с меня этого прошлого, хочу вернуться в будущее, там моя дочка!
Смотрит, - и увидела меня.
- Как ты сюда попала, Маша?!
- А вот так! В зеркало посмотрела, до него дотронулась – и пришла!
Маша Петрович, 6 лет

Наш урок затянулся. Давайте передохнем и посочиняем, а о других «провокациях» послушаем в следующий раз.
________________________________


Урок №9
(метод провокаций, продолжение)

3. «Сказка из цветовушки».
На этот раз попробуем извлечь сказку из цветовушки. Что это такое? Наливаем на лист бумаги краску разных цветов, накрываем вторым таким же листом, хорошенько растираем ладонями, - и можно раскрывать: у нас в руках не одна, а сразу две цветовушки. Если краски были хорошие (художественная гуашь или темпера), то и отпечатки вышли сказочные! Поворачивая их в разные стороны, располагая горизонтально или вертикально, мы обнаружим в красочном богатстве самые разные картины и образы. Их можно обвести черной краской, подчеркнуть важные детали или воспроизвести на отдельном листе. В любом случае, мы обзавелись персонажами, которые будут действовать в нашей новой сказке.

Я ЛЕТЕЛА НА ШАРЕ…

Я летела на шаре. За мной летело пять тучек. Они умели разговаривать. Мы встретили ворону. Она сидела на фонаре и смотрела на тучки. И ворона ахнула: «Ах!». Потому что тучки разговаривали.
Скоро зашло солнце в море. И тучки сказали:
-Нам пора уплывать в небо.
Потом прилетела ворона и сказала:
-Рита, возьми драгоценность!
Это была резинка для волос. Когда я ее надела, у меня волосы выросли до пят. А тучки обрадовались.
Когда я резинку сняла, а дома опять надела – волосы у меня стали еще длиннее. И я пошла к маме. И она обрадовалась, что у меня такие длинные волосы. Мама заплетала мне косу два дня. И закончила.
Рита Бродская, 5 лет


ДОБРАЯ СКАЗКА

Жила-была черная туча. Она постоянно летала над землей и бросала вниз то гром, то молнию. И вот что случилось с этой тучей.
Однажды она летела над землей и увидела девочку, играющую с собачкой. Туча незаметно подползла к ним и напустила злой дождь. Дождь был черный и колючий.
Но девочка с собачкой так весело рассмеялись, что дождь не удержался, и тоже развеселился. И тогда из тучи вместо колючих черных капель на девочку посыпались клетки с попугаями, а на собачку – вкусные косточки.
А тучка белела-белела, а потом растаяла.
Кристина Миронова, 5 лет.


4. «Про себя самого».
Предлагаем детям сочинить сказку, используя сюжет из собственной жизни. Действуют в сказке они сами и их близкие, все события происходят в современной обстановке. «Сказочность» заключается в том, что мы наделяем человеческими качествами (умением говорить, передвигаться, совершать поступки) что-либо из домашнего окружения. Ожить могут стул, молоко или весь дом, а уж говорящая собака или цветок – и вовсе обычное дело.


ПАПИН РЕМЕНЬ

Однажды я спал утром с папой и мамой на диване. Мама сказала:
-Оставайся, а мы уезжаем в гости на неделю. Нет – на 2 дня.
Открыл я шкаф и увидел, что папа забыл свой ремень. И вдруг увидел, что ремень двигается.
Ну, познакомились мы, начали играть, - и вдруг вышел из угла волк с огромными-преогромными клыками.
Я спрятался в ванную, за ванну. Волк идет туда, говорит:
-Я тебя съем, я тебя съе-е-ем!
Тут ремень как схватит его за шею:
-Теперь я буду тебя дрессировать. Сесть на пол! Посидишь час с обмотанным ртом, научишься говорить «у-у-у-у…». Понял?!
Прошел час, волк научился.
-Теперь – дальше. Будешь учиться ходить на поводке, и не вырываться за всякие деревья!
Пошли они гулять. Ремень держит волка за шею, а я держу ремень.
Потом волк приучился к собачьему корму, чтобы не кушать людей.
А потом убежал в лес, чтобы научить свою жену и ребёнков.
Артур Шведун, 7 лет


Я И З Л О

Вечером я вышла гулять. Подружки скоро ушли домой, и я осталась одна. Стало темно. Тут меня позвала бабушка монотонным голосом:
- Диана! Иди домой!
Но я не люблю дома сидеть, и меня заставляют кушать. И я сказала вредным голосом:
- Не хочу!
И вдруг меня позвал какой-то незнакомый голос. Я сначала не хотела идти, но не могла не пойти, потому что он был так заманчив.
И я пошла. Я оказалась в каком-то месте, красивом, как в раю. Никого нигде не было. Стоял стол, а на нем разные вкусности. Только я села за стол, как стол и стул исчезли. И я свалилась на пол. Я захотела выйти, но дверь не нашла.
Я заплакала:
- Хочу домой, к бабушке! Я хочу до-мо-о-й!
- Ладно, отпущу тебя домой. Но только ешь все, что дает бабушка, и слушайся, когда зовет бабушка!
И тут меня кто-то подтолкнул, и я оказалась дома у бабушки.
- Бабушка! Кушать хочу!
Бабушка бегом поставила суп, омлет, пельмени и пирожки. Я все съела.
И теперь всегда, когда бабушка зовет меня, я бегу домой и кричу:
- Хочу есть! Есть хочу!
Диана Антонова, 7 лет


Я ЛЮБИЛ СОБАКУ ЗА ТО, ЧТО ОНА ЖИВАЯ

У меня была собака. Я ее очень любил. Ее звали Мультяшка. Она была желтая и оранжевая. С зелеными глазами.
Мультяшка была доброй и всем помогала. И мне тоже.
Однажды во дворе я гулял с друзьями и катался на «тарзанке». И один мальчик меня специально сильно толкнул. Я упал с горки и чуть не задохнулся, потому что ударился спиной и не мог дышать. Только вперед выдыхал, вдохнуть не мог.
Мультяшка почувствовала своим добрым сердцем, что со мной произошла беда. Моя собака выбежала из квартиры спасать меня, когда я не мог дышать. Она лизнула меня своим волшебным языком и вылечила меня.
Вредный мальчишка хотел подразнить Мультяшку, но тут его что-то подняло в воздух. И когда я его простил - он опустился, и больше уже не делал зла.
Кирилл Пясковский, 8 лет

На сегодня хватит. До следующего урока вы сможете вдоволь посочинять!
_______________________________


Урок №10
(метод провокаций, окончание)

5. «Как я стал ________________ и что из этого вышло».
На пропущенное место нужно вписать «провокационное» слово. Можно стать большим, или крошечным, или невидимым, раздвоившимся, сделанным из стекла, пластилина и т.п. Вставные слова лучше написать на бумажках, чтобы ребенок вытащил одно из них наугад.
Этот прием опирается на «провокации», предложенные Джанни Родари в его книге «Грамматика фантазии». Необходимо сделать все возможное, чтобы и на этот раз в сочиняемых историях максимально воплотился собственный опыт детей. Пусть сказочные события происходят в их городах и квартирах, пусть в них действуют хорошо им знакомые люди и предметы.
Результат выглядит так:

КАША

У нас дома только меня всегда слышно. «Ты когда-нибудь помолчишь?» - говорят мне все.
И вот однажды утром я проснулась и пошла умываться. В ванной был мой брат Илюша. Он сказал:
-Доброе утро!
-Доброе утро! – ответила я. Но голоса не было.
Илюша обиделся:
-Не хочешь – не отвечай!
-Но я же тебе ответила! Правда!
Он как будто не слышал. И продолжал чистить зубы.
И тогда я поняла, что стала бесшумной.
В школе ко мне полезли драться мальчишки.
-Мама, мама! – закричала я, но никто меня не услышал. Хорошо, что прибежал Илюша и побил их всех одной рукой.
Я хотела сказать «Спасибо большое!», но только шевелила губами.
Так продолжалось до самого вечера. А когда я пришла домой, мама позвала:
-Леночка, иди кушать манную кашу!
И вдруг я заорала так, что опять только меня стало слышно:
-Не хочу есть эту гадость!
Тут все поняли, что со мной случилось. И никогда больше не готовили мне манную кашу!
Лена Свидлер, 7 лет



ДВЕ ОЛИ

Во мне жили два человека. Одна моя половина была ленивой, а другая – наоборот.
Однажды утром я встаю и иду чистить зубы. Возвращаюсь в комнату, смотрю – а я лежу на диване! Я с удивлением говорю:
-Иди в школу!
А ленивая половина отвечает:
-Сама иди! Я не хочу!
Ладно, я пошла в школу. Возвращаюсь домой, а мама с криками набрасывается и говорит:
-Ты почему прогуляла школу?
Я иду на кухню, смотрю - а там все съедено!
Мама сердится:
-Ага, как в школу, так не ходишь, а как кушать, так быстрее всех!
Я поняла, что и тут без моей ленивой половины не обошлось. Быстро, не задумываясь, я мчусь в комнату, но она исчезла. Я решила поискать ее в парке.
Иду по парку и вдруг вижу, что мою вторую половину окружили мальчишки. И слышу, как ее обзывают. И хоть я была ужасно зла на нее, а все-таки решила заступиться: ведь она - моя половина.
Когда мальчишки разбежались, мы обняли друг друга – и я снова стала собою!
Оля Артеменко, 9 лет


Целых три урока мы потратили на примеры, иллюстрирующие метод провокаций. Сочинять сказки можно, конечно, и без всякого метода, руководствуясь вдохновением, внезапно возникшей идеей или впечатлением. Если автор еще не научился писать, ему, как вы помните, помогают родители, старшие братья или сестры, друзья-старшеклассники. Можно также воспользоваться магнитофонной записью, - иногда дети «наговаривают» сказки так удачно, что в них не найдешь нм одного лишнего слова:


Я, ПАПА, МАМА И ТЕЛЕК

Однажды я смотрела телек, а мама разговаривала с папой. И вдруг телек мне сказал:
-Лиза, иди ко мне!
-Зачем?
-Потому что мне скучно!
Он открыл своё стекло, и я залезла.
А папа пришел смотреть телек, позвал маму и Ингу и говорит:
-Смотрите! В телевизоре Лиза!
Я начала петь. И папа переключил на четвертый канал, там был китайский фильм.
Потом мама выключила телек, и позвала меня и папу с Ингой кушать. Они пошли, а я говорю:
-Выпусти меня, я хочу есть!
И телек открыл стекло. И я вышла…
Сировская Лиза, 7 лет


Однако нередко случается так, что сказка выходит слишком длинная, или «рваная», или несколько скучноватая. Убрать лишние слова или добавить недостающие события можно после дружелюбного обсуждения, учтя советы своих первых читателей. А вот сделать сказку поинтересней поможет

Секрет № 7. Не бойтесь сделать своему любимому герою «плохо». Чем из более трудных обстоятельств ему придется выпутываться, тем радостнее будет читателю его победа. Представьте себе, что после встречи в лесу Красная Шапочка и волк дружески расстались, а бабушка съела бы пирожки и немедленно выздоровела. Кому бы полюбилась такая «гладкая» сказка?
_______________________________


Приложение 2 ИЛЛЮСТРАЦИИ К КНИГЕ


Оглавление
От автора
стр.1

Введение: для кого и о ком написана эта книга
стр.3

Глава первая. О кавычках в слове «болезнь»
Что такое ДЦП. Спор педагога и врача. Как этих детей «обнаружили». Чем мы от них отличаемся. Мари Киллили и ее книга. Удивительные мамы и папы. Стены квартир, стены интернатов. Недосягаемые школы, музеи, улицы. Несколько семейных историй.
стр. 3

Глава вторая. Портреты и характеры.
Как я познакомился с детьми СП. Миша Лукьянец, его мама и кошка Катя. Можно ли усовершенствовать руку? Пейзажи Нади Ниценко. Чем арт-терапия отличается от настоящего «арт». Рисует Вита Канаровская. Спонтанность движений – не только беда. Уникальные композиции Саши Валеева. Мамы рассказывают. Рита и Вита Захарченко. Антон Мельник и краски. Саша Лазарев держит кисть. Костя Перекрестов и музыка. Ласковый Саша Иващенко. Саша Валеев и «специальные способности».
стр. 29

Глава третья. Приёмы и примеры
Педагогические технологии и установки, занятия №№1-20.
Специфика работы с ДЦП.
Актуальность – значит действенность.
стр. 48

Глава четвертая. Приёмы и примеры (продолжение)
Педагогические технологии и установки, занятия №№21-40.
стр. 77

Глава пятая. Анимационное кино – путь в открытое общество
Особенности анимации. Педагогика и анимационное кино. Семь шагов к пониманию. Искусство делает людей равными. «Фильм на подоконнике»: как это выглядит сегодня.
стр. 113

Заключение
Как родители тоже стали рисовать. В чем состоит самостоятельность детского творчества. Как все это делать дома. Где взять материалы, время и силы. Поможем обществу стать здоровым. Мы – в начале пути.
стр. 127

Приложение 1
Сочинение сказок (приемы).
стр. 131

Приложение 2
Иллюстрации.
стр. 143


ПЕРЕЧЕНЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

1. Миша Лукьянец. а)фото; б) образцы работ.
2. Надя Ниценко. а)фото; б) образцы работ.
3. Вита Канаровская. а)фото; б) образцы работ.
4. Антон Мельник. а)фото; б) образцы работ.
5. Саша Лазарев а)фото; б) образцы работ.
6. Костя Перекрестов. а)фото; б) образцы работ.
7. Саша Иващенко. а)фото; б) образцы работ.
8. Саша Валеев. а)фото; б образцы работ.
9. Фломастеры. Образцы «узнавалок».
10. Фломастеры. Дожди, волны, деревья.
11. Мятая бумага. Полуобъемы. Коллективная аппликация.
12. Мятая бумажная скульптура. Крепление к горизонтальным подставкам.
13. «Стоялки».
14. Пластика. «Прижималки». Узнавание и доводка.
15. Керамика. Глиняные «прижималки».
16. Керамика. Пластинки с выдавливанием, процарапыванием и налепами.
17. Керамика. Функциональные предметы, фигурки, сувениры.
18. «Цветовушки» с дорисовкой симметричные (бабочки, отражения и пр.).
19. «Отражения» - цветовушки на двух листах разного цвета, с дорисовкой.
20. «Цветовушки» с дорисовкой асимметричные.
21. Рваная бумага. Коллективная фигуративная аппликация.
22. Рваная бумага. Коллективная абстрактная аппликация.
23. Открывающиеся макеты с подвижными вставками.
24. Вырезание (или отрывание) сложенной вдвое бумаги. Симметричные фигуры с узнаванием (крылья, плавники, лапы и т.п.), с последующим выклеиванием и деталировкой. Маски.
25. Рождение третьего цвета.
26. Ладошки с дорисовкой.
27. Графика под музыку, двумя руками («Фломастеры на коньках»).
28. Живопись под музыку, двумя руками («Танец кисточек»).
29. Сочинение «Сказки про себя», иллюстрации в бумажных объемах («Я на птице», «В животе кита» и пр.).
30. Сочинение сказки по коллективному рисунку (поочередное рисование мелками, фломастерами, красками).
31. Абстрактный или фигуративный коллаж из рваной бумаги, ткани и других материалов (коллективно).
32. Пастельные мелки. Рисование на черной бумаге.
33. Куклы из тонкой цветной бумаги.
34. Куклы из узких бумажных пакетов.
35. Большие куклы из ящиков (коллективная работа).
36. Живописные локальные пятна (одним цветом), с «узнаванием» и оконтуриванием.
37. Поочередное рисование красками с последовательной сменой цветов («Цирк» - желтая, красная, черная; «Лето» - желтая, синяя, красная и пр.).
38. Рисование руками. Краски на палитре: один палец, два, несколько.
39. Рисование руками. Краска на бумаге: пальцы, ладонь, добавление цветов.
40. Рисование руками. Краски на ладони: отпечатки, растирание, доводка.
41. «Узнавания» по просмотренным мультфильмам.
42. Простые и сложные бумажные объемы. Индивидуально-коллективные формы. Насекомые из трубок. Наголовники. Смеховая баба. Корабли, дома, застолья.
43. Случайные материалы. Куклы, шумелки, шуршалки, колотушки и пр. Оклеивание, прозрачный и цветной скотч.
44. Коллективный рисунок на большом формате, вертикальная стена, краски.
45. Ниткография с «узнаванием» и дорисовкой.
46. Живопись на ткани (поролоновые кисти с наполнителем, прорисовка тушью).
47. Игры с красками: набрызг, растекание, клише, торцевание, процарапывание и пр. «Трехцветная кисть» (поролон, флейц).
48. Фото премьер и совместных занятий в Ресурсном.
49. «Рыбка в небе».
50. «Бутерброд».
51. Гости «Крока» смотрят фильм (Гуэрра и ост.).
52. Дипломы и призы.
53. «На все четыре стороны».
54. «Кукла под дождем».
55. «Крылья и выстрелы».
56. «Дерево рода».
57. Дипломы (Хиросима и пр).
58. «Лужа».
59. Фото премьер и совместных занятий в «Симхе».
60. «Шляпа волшебника».
61. «Крок-2003». Фото аниматоров с дорисовками.
62. «Золотой медвежонок». Сцены семинара.
63. «Президент и Русалка» и дорисовки к нему.
64. Выставка и семинар на «Рыбке-2004»
65. Чаковец. Фото и кадры.
66. Рисунки и бумажные скульптуры, созданные мамами.
67. Схема и фотография съемочного станка.
68. Рабочие моменты, обложка, заставки.
69. Образцы дорисовок.


На вторую страницу обложки!
Данная книга не является ни научной работой, ни учебником по медицине. Все рекомендации должны быть согласованы с лечащим врачом.
_________________

В книге описан многолетний эксперимент по преподаванию искусства детям с церебральным параличом и «соседними» диагнозами (аутизм, гидроцефалия, синдром Дауна, различные формы умственной отсталости, нарушения психики и пр.). Периодически к занятиям приобщались здоровые дети.
Автор пытается выйти за пределы узко терапевтических задач, обосновать потенциальную социальную ценность детей с церебральным параличом, связанную с особенностями их художественного творчества.
Треть книги посвящена подробному изложению приемов и форм творческих занятий с детьми с церебральным параличом с использованием различных материалов и техник.
Уникальным является обращение автора к анимационному творчеству для реабилитации и социальной адаптации детей с церебральным параличом. Книга содержит описание работы над мультфильмами, а также педагогических, терапевтических и общественных результатов этой работы. Автору удалось привлечь к занятиям известных профессионалов-аниматоров и международные организации, организовать демонстрацию детских мультфильмов в различных аудиториях и странах. По его мнению, работа над анимационным фильмом создает исключительные условия для организации сотрудничества детей с ДЦП со здоровыми детьми.
В приложении помещены большое количество иллюстраций и комментариев к ним, а также рекомендации по литературному развитию.
Книга адресована широкому кругу читателей. Это не только специалисты по социальной и терапевтической работе с детьми с церебральным параличом, но и все, кто имеет отношение к работе с детьми со специальными потребностями, включая педагогов, психологов, социальных работников, деятелей искусства и культуры, а также семьи, в которых живут и воспитываются такие дети.

 Ю.Е.Красный. Текст, иллюстрации.

На четвертую страницу обложки!
Рецензия на рукопись Ю.Красного «Арт - всегда терапия»

Книга Ю.Е.Красного обладает проникновенностью, убедительностью и душевной открытостью, которую придает ей большой личный опыт преодоления болезни - и своей собственной, и болезни других людей, учеников автора.
Книга и сам описанный в ней опыт проникнуты настоящим гуманизмом: абсолютная ценность каждого человека здесь подразумевается сама собою, как не подлежащий обсуждению факт. Это делает книгу Красного предельно актуальной в наше, да, наверное, и в любое время.
С психологической точки зрения чрезвычайно интересно то, как автор ставит проблему ДЦП: он находит сильные и перспективные стороны в том, что принято рассматривать только как ущербность и беду, и говорит не о «специальных потребностях», а о «специальных способностях» таких детей. Думается, это - серьезный вклад в психотерапевтическую теорию и практику. Возникает, правда, терминологическая трудность, чреватая читательским непониманием: специальными способностями в психологии и педагогике принято называть способности человека к отдельным видам деятельности, в отличие от общих умственных способностей. Если нет возможности заменить термин, то надо специально оговорить, в каком смысле он применяется в данном случае.
Очень важно особое внимание автора к максимально разнообразному развитию чувственной сферы ребенка, к осознанию ребенком своего чувственного опыта: тонких тактильных ощущений, оттенков звука и т.д. Замечательны и практически легко применимы методики этого сенсорного развития детей.
Такое внимание к чувственному восприятию и, в частности, к тому, что называют «чувством материала» имеет огромное и неоцененное значение для нормального развития каждого человека. Дефицит этого в педагогике искусства, в том числе и профессиональной, плохо сказывается и на художественном, и на общем развитии современного человека. В случаях ДЦП, как показывает Ю.Красный, целительность сенсорного развития выступает с особой рельефностью и остротой, и это имеет значение для педагогики в целом, так как в нормальных условиях данную проблему часто не замечают.
Подход Красного хорош еще и тем, что он не примитивизирует педагогические задачи, опускаясь до предполагаемого уровня возможностей «неполноценного» ребенка. Он приспосабливается к ребенку лишь технически, а по своему психологическому и собственно художественному содержанию это - те же задания, которые способствуют развитию здоровых детей. Педагог относится к больному ребенку как к нормальному человеку, и это в максимальной степени «поднимает» и развивает детей.
Импонирует и общая позиция Красного, зафиксированная в названии книги. Автор не отрицает значения специального, «прицельного» использования художественной практики не в художественных, а в конкретных терапевтических целях, но сам делает акцент на другой стороне дела. Арт - всегда терапия, здоровый художественно-творческий опыт сам по себе целителен в широком смысле слова. (Хорошо бы это поняли образовательные чиновники, которые предполагают избавить школьников от психологических перегрузок тем, что выдавливают искусство из школьного расписания.)
Наконец, очевидным достоинством книги является прозрачный, естественный и образный стиль изложения. Считаем, что рукопись Ю.Красного не просто заслуживает, а требует скорейшей публикации.
Замечания несущественны. Название второй главы хорошее, но не соответствует ее основному содержанию, прекрасным «монографическим» описаниям истории больных детей и их родителей. На странице 71 неверно, с нашей точки зрения, говорится о развитии «абстрактного мышления» ребенка. Возникновение замысла до начала самой изобразительной деятельности - это появление способности действовать во внутреннем плане (без чего немыслима никакая деятельность и само человеческое существование), но это не абстрактное мышление в общих понятиях, отвлекающееся от всего единичного и конкретного. Некоторые мелкие замечания - на полях рукописи.
Ждем с нетерпением появления замечательной книги Ю.Красного!

А.А.Мелик-Пашаев,
д-р психол.н., главный редактор журнала «Искусство в школе».
З.Н.Новлянская,
канд. психол. н.,
лауреат Премии правительства.


Справка об авторе

Красный Юрий Ешуанович
Родился в 1946 году в г. Днепропетровске, Украина. Педагог и писатель, автор книг «Мультфильм руками детей» (М., 1990 г.); «Три матрешки» (Днепропетровск, 1991 г.); «Азбука чувств» (К., 1993 г.); «Первые встречи с искусством» (сборник, М., 1995 г.); «Синий кот» (М.- Дн-ск, 2004 г.) и др. Автор многочисленных публикаций в периодической и научной прессе. Автор ряда телепередач, посвященных правам детей. Участник анимационных проектов АСИФА-ЮНЕСКО. Член СК Украины. Член АСИФА.
В 80-х годах совместно с Л.Курдюковой разработал и внедрил в практику концепцию комплексного развития детей средствами анимационного кино (т.н. анимационная педагогика).
С 1999 г. разрабатывает и ведет курс творческого развития для детей со специальными потребностями.